Вход    Регистрация     Поиск Непрочитанное    Неотвеченное     Не осилю :(

Городские исследования

Путешествия, диггерство, руфинг, заброшенные места, городские исследования Минска и Беларуси



Новая тема Ответить  [ Сообщений: 100 ]  стр Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
СообщениеСб фев 05, 2011 06:00       
Окончательно в своей правоте я убедился, когда взмыленная Лидка попросила ей помочь. Мне стоило великих трудов и внутренних взываний к своей новой философии, чтобы отказать ей. Тому были объективные причины – своей работы было валом.

И только когда над Костей нависла реальная угроза не закончить успешно испытательный срок, он зашевелился.

А после обеда в столовой Лида с Панченко долго о чем-то беседовали на улице. Панченко остаток дня просидел над бумагами молчаливо-мрачный и расстроенный.

Вид отверженного Кости придал мне уверенности, и я решил сегодня же вечером пригласить Лиду в кино или в ресторан, хоть куда, не важно. Пошла же она с Панченко. А чем я хуже?

В ожидании этого, остаток рабочего дня пролетел для меня незаметно. Наконец я выбрал момент и вытащил Лиду на лестницу на перекур.

- Ты что сегодня вечером делаешь, Лида? Может быть в кино сходим? - выпалил я, стараясь говорить твердо и уверенно, как Лёха учил.

- Резвей! Ты что, с дубу рухнул? – воскликнула Лидка, привлекая к нам внимание. – Какое кино? О чем ты? Конец месяца, работы валом!

Ошарашенный Лидкиной грубостью, я замер. Но – прогресс! – абсолютно не смутился. Сглотнул слюну и тихо ответил:

- Лид, успокойся. Не хочешь – не надо, зачем кричать? А работать надо всегда, не только в конце месяца… Кстати, Лёня не очень ругался?

Мой вопрос ошарашил Лиду. Она замерла с открытым ртом, а потом пришла в себя, собралась и резко ответила:

- Не твое дело! - потом вздохнула и продолжила, - ладно, давай встретимся. Только не в кино. Не люблю кинотеатры, жрут там, пакетами шуршат – никакой атмосферы! Номер мой знаешь, часам к девяти позвони.

- Добро, - вымолвил я.

Сам не поняв, счастлив ли я или нет, сел за рабочее место и предложил Гараяну сыграть по сети в футбол. Мы иногда устраивали такие баталии, давая мозгам отдохнуть.

- Я создам игру, Серег, - обрадовано ответил Левон, высыпая себе в рот остатки чипсов.

Я кликнул на иконку FIFA Soccer ’2004, одел наушники. А через минуту почувствовал вибрацию телефона в кармане. Чертыхаясь, вытащил сотовый.

На его экране высветился номер Риты.

- Сергей, ну тебя долго ждать? – ноющим голосом спросил Гараян. – Я уже создал игру. Взял сборную Армении. А ты бери сборную Грузии.

- С чего бы это? - удивился я. – Я лучше Францию возьму.

- Возьми Грузию, очень прошу, мне так приятнее будет тебя обыгрывать! – взмолился Левон.

- Ладно-ладно. Возьму грузин. Это, Левон, подожди минутку, я сейчас, - попросил я.

Я сбросил вызов Маргариты и пошел в приемную. Ритка сидела там одна. Увидев меня, встала, в улыбке показала белоснежные зубы и подошла ко мне. Я попытался обнять ее, но она выскользнула и закрыла дверь на ключ. Я непонимающе смотрел на нее.

- Шефа сегодня уже не будет. Ты меня понимаешь? – спросила она. – Мы можем успеть.

Она прильнула ко мне, наши губы сомкнулись, ее горячий язычок скользнул по моим зубам. Я почувствовал прилив крови в чреслах.

Я чуть приподнял ее, и не отрываясь от поцелуя, мелкими шажками стал продвигаться к секретарскому столу. Левая рука блуждала по приятным выпуклостям и закончила путешествие, забравшись Ритке под трусики. Рита самозабвенно целуясь, сняла одну руку с моей шеи и просунула мне под ремень.

Прошла еще пара минут жарких поцелуев и объятий, и Ритка неистово смахнула со стола бумаги. Я посадил ее на стол, задрал юбку, и наклонился над нею. Ее руки лихорадочно перебирали пряжку ремня, наконец она поддалась, ширинка с характерным звуком расстегнулась и она нетерпеливо спустила мои трусы. Готовно распростерлась на столе, бесстыже раздвинула ноги. Я сдвинул вбок ее трусики, мешавшие войти, Ритка прикрыла глаза и в этот момент зазвонил телефон.

Рита тихонько заматерилась, протянула к нему руку, сняла трубку и протянула ее мне.

- Да, - сказал я в трубку и в ответ услышал голос Левона.

- Сергей, ну что ты так долго? Костя тоже хочет сыграть, на победителя. Ждать тебя?

- Левон, я занят. Сыграйте пока сами!

- Хорошо. Кстати, тебя Лида ищет, - недовольно пробурчал Гараян и бросил трубку.

Я на секунду призадумался, но Ритка так призывно смотрела, что я отбросил сомнения. Вот только звонок Гараяна все испортил, и мой член уже не производил впечатление бойца, готового к бою. Рите хватило мгновения, чтобы понять, что к чему. Она встала и со словами «Для начала - устно», взяла мой член в кулачок, а языком стала водить по головке.

Кровь прилила, и я ощутил приятные пульсации в паху. Я запрокинул голову и стоял на полусогнутых, краем глаза отмечая, как Риткина голова совершает возвратно-поступательные движения. Это возбудило меня еще больше. Как же.

Секретарша шефа, доселе недоступная даже в мечтах, делает мне минет! И мне это не снится!

Приятные размышления прервал резкий и настойчивый стук в дверь.

- Маргарита, ты здесь? Открой! – раздался за дверью требовательный голос Лиды.

- Одевайся, быстро! – прошептала Ритка, прервав ласки.

Легко сказать. Ей достаточно поправить одежду, у меня же молния на ширинке, ремень с кучей дырочек, рубашку надо заправить. Вы пробовали резко застегнуть ширинку с эрегированным членом? Иногда можно промазать. Боль адская. К несчастью, промазал я именно в этот раз.

В общем, я быстро оделся, и не зная куда спрятать выпирающий из штанов член, сел за Риткино место, запустил пасьянс и сосредоточенно уставился в монитор.

- Что это вы тут делаете? – подозрительно спросила Лида.

- У Маргариты компьютер заглючил, а я как раз мимо проходил, она просила посмотреть, - выпалил я первое, что пришло в голову.

- Для этих задач Бородаенко есть. Резвей, я тебя по всему офису ищу!

Ритка еле сдерживала улыбку, с серьезной миной роясь в папках с письмами за прошлый год. Я понял, что у нее так и крутится на языке ответ, что Бородаенко показал свою недееспособность в решении «этих задач». И улыбнулся сам:

- Ну что ты кипятишься? Вот, здесь я. Идем, посмотрим, что там у тебя.

С удовлетворением заметив, что больше ничего не выпирает, я вылез из-за стола и направился к выходу.

- Рубашку сзади заправь, компьютерщик хуев, - услышал я сзади ехидный Лидкин голос.

В компьютерный футбол я так и не сыграл. Обсудили с Лидой некоторые рабочие моменты, после чего меня вызвал Степаныч. А на этом дела закончились и, соответственно, закончился рабочий день.

Еще раз уточнив у Лиды, в силе ли планы на вечер, пошел домой. Перекопанный участок дороги возле офиса наконец-то заасфальтировали. В свежеуложенном асфальте, орошенным недавно моросившим дождиком, отражались огни фонарей. Как же все изменилось!

Сейчас вечер вторника. А четыре дня назад я шел этой же дорогой в магазин за леденцами. А вот здесь грузовик облил меня грязью.

А вот тот самый магазин, где я встретил Лёху. Не удержавшись, зашел в магазин. За прилавком – та же самая сорокалетняя продавщица с обесцвеченным волосом и в роговых очках. Сегодня она активна – шутит с покупателями, бойко носится от полок к покупателям. Пока я думал, быстро подошла моя очередь, и продавщица, дружелюбно улыбаясь, спросила, что мне нужно.

Попросив леденцы, я задумался.

Что с ней случилось? Хочется верить, что причиной преображения продавщицы служит не банальный втык от начальства с угрозой увольнения, а какие-то позитивные сдвиги в ее личной жизни. И мне дорога вот эти вот ее жизнерадостность и доброжелательность именно тем, что они не искусственны, как у персонала «Макдоналдса», а естественны именно как следствие хорошего настроения самой продавщицы.

Ну несвойственна советскому человеку неискренность и лицемерие. Наш человек, хотя бы краем детства заставший Союз, будет улыбаться не тогда, когда надо, а когда хочется. И это нормально, грустить - когда грустно, а улыбаться - когда хорошо на душе.

Я улыбнулся во все тридцать два зуба, отплачивая продавщице тем же за ее искренность, так же искренне поблагодарил и направился к выходу из магазина. Во рту охлаждающе обжигал горло ментоловый леденец.

Скажу честно, в эти пять последних дней уместилось столько событий, что мои чувства несколько притупились. Меня после сцены в секретарской уже вообще ничего не удивляло. А главное, если раньше я бы тихо позавидовал смелости Панченко и Бородаенко, погулявших соответственно с Лидой и Ритой, вдоволь наплакался бы с подслушанного вчера разговора, потом полгода проходив в депрессии, то сейчас я стал более толстокожим.

Что и говорить, неделю назад, новость о том, что у Лиды есть любовник, повергла бы меня в шок и довела бы до петли. Сейчас же это для меня просто новый расклад, соответственно которому и нужно себя вести.

А докопались бы до меня хулиганы дней пять назад, до встречи с Лёхой? Пусть даже я был бы с девушкой, или с десятком фотомоделей, вряд ли бы я осмелился не то что кого-то ударить, я бы грубо ответить не посмел бы.

В толпе ожидающих на остановке я увидел симпатичную девушку. Больших трудов стоило не отвести взгляд, когда она посмотрела на меня. Улыбнулся и получил улыбку в ответ. И здесь выдержки уже не хватило, отвернулся. А когда снова посмотрел в ее сторону, увидел рядом с ней какого-то парня в длиннополом кожаном плаще.

- Девушка, я вас где-то видел! – радостно заметил Черный плащ.

- Отвали, - равнодушно, не задумываясь, ответила она.

Улыбка сползла с Черного плаща. Он нерешительно помялся и с независимым видом отошел в сторону. Что же, теперь я попробую. Подошел к ней.

- Привет! Здорово вы его! Наверное, большой опыт в этом?

Девушка оценивающе посмотрела мне в глаза. Я понял, что «в этом» звучало довольно двусмысленно. Я не знаю, что она увидела в моих глазах, но ее губы растянулись в улыбке и я услышал:

- Ксения.

Я протупил пару секунд, а потом до меня дошло.

- Сергей. Приятно познакомиться.

- Взаимно.

А когда подъехал мой автобус, я уже знал краткую биографию Ксюши, а в кармане лежал листочек из ее блокнота. С номером её телефона.

Я только начал переодеваться, когда в дверь позвонили. Это был Вася. Сосед. Вел он себя на удивление робко и вежливо. Вася переминался с ноги на ногу и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

- Сергей, здравствуй.

- Здорово, Вася, - сказал я и приготовился к очередной обороне своих финансов.

- Серег, ты извини что так поздно, - промямлил Василий, - но ведь лучше поздно, чем никогда, да?

Я офигел, когда увидел что Василий протягивает мне деньги.

- Ну, Вась, я удивлен. А что случилось-то? Да заходи, не стой на пороге.

Вася зашел, я прикрыл дверь.

- Понимаешь, Серег, за ум я взялся. На работу устроился новую, а там с этим делом, - щелкнул Василий себя по горлу, - строго. А платят хорошо.

- Молодец, Вась. Так ты вообще завязал с выпивкой?

Вася вздохнул и твердо сказал:

- Вообще. Хватит. Я же сколько пропил за этот год. Примерно так посчитал и ужаснулся, - горячо заговорил Вася. – Я же детям компьютер мог купить на эти деньги! Сережка с Петькой давно просят.

- Компьютер вещь хорошая.

- Нужная это вещь, Серега! Сейчас без компьютера никуда! Так что, раздам долги и детям в кредит компьютер куплю. Сейчас такое время, за десять минут кредит делают! А научатся мои на компьютере работать – считай уже в жизни устроены!

Я слушал немного наивные, но в целом здравые мысли соседа и искренне радовался за него. Лишь бы не сорвался Василий. Здоровый умный мужик. Работяга. Золотые руки. А из-за водки испортил не только себе жизнь, но и семье своей.

- Вась, я на самом деле рад за тебя, за Катеринку, за Петьку с Сережкой. Ты уж будь мужиком, слово-то держи теперь!

- Что ты, Серега! Все! Ни-ни! – убежденно сказал Вася. – Ну, бывай, сосед. В расчете?

- В расчете.

Я захлопнул дверь. Молодец Вася, конечно.

Вот только с такой же убежденностью Вася раньше обещал долги вернуть. С получки. С заначки. С перезайма.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:00       
За Лидой заехал на такси. Подарил Лиде букет роз, который она приняла со смирением и бережно везла его всю дорогу. В такси ехали в молчании, то ли не зная о чем говорить, то ли стесняясь таксиста. А поехали мы в бар «Кирпичи». Лидка не возражала, а мне легче в знакомом заведении.

Официант поставил букет в графин с водой, оставил два меню и удалился.

- Про Лёню откуда знаешь? – сразу взяла быка за рога Лида.

- От верблюда, - улыбнулся я.

- Резвей! – возмутилась Лида. – Я серьезно!

- От знакомого одного. Он знает вас с Лёней.

Говорить о том, что Лёня приехал после звонка Лёхи я не стал.

- Ясно. Хорошие у тебя знакомые, значит. Лёня со всякой шушерой не общается.

- А я – шушера? – спросил я.

- Для Лёни – безусловно. Для него и Кацюба – шушера. Не тот уровень.

- А ты – «тот уровень», так что ли? Раз Лёня с тобой общается? – решил уточнить я.

- А вот это уже – не твое дело, - огрызнулась Лида.

Подошел официант. Я заказал только пиво, поскольку есть Лида отказалась, а я ужинать в одиночестве не решился.

- Почему это не мое? – наигранно удивился я. – Я жениться решил на тебе, имею я право знать, с кем и почему общается моя невеста?

- Что? Резвей, ты в своем уме? С чего это ты решил жениться на мне?

Маленькие зеленые молнии из ее глаз норовили сжечь меня на месте. Я выдержал паузу, и максимально пытаясь сохранить самообладание, сказал хриплым голосом:

- Потому что я тебя люблю.

Молнии поугасли. Лида уткнулась взглядом в стол. Принесли пиво. Я, копируя Лёхину привычку, залпом выпил бокал пива и попросил повторить. Лидкино молчание меня напрягало. Она выдержала поистине гроссмейстерскую паузу, потом гневно посмотрела на меня и выпалила:

- Мудак!

И расплакалась. Я такой реакции не ждал. Я подозревал, что она может посмеется надо мной, или скажет что-то типа «Я тоже типа люблю», или в крайнем случае, отшутившись, переведет разговор на другую тему. Но такой реакции я не ждал, это факт.

- Почему?

- Он еще спрашивает, почему! Да поздно уже. Неактуально! Чего ты ждал все это время?

- Я не ждал, я отказа боялся. Решимости не мог набраться, - признался я.

- А сейчас что, набрался?

- Да решил, что хватит тянуть кота за яйца.

- А чтобы совсем уж в накладе не остаться, заодно и за Ритой прихлестнул? Так, да?

- Э… - я действительно не знал, что ответить.

- Вот потому-то ты - мудак, - удовлетворенно сообщила Лида и залпом выпила бокал пива.

Да… Похоже она тоже знает Лёху.

Время летело незаметно. Я не мог отвести глаз от Лиды, а она, захмелев, становилась более откровенной.

Мы уже довольно долго сидели в баре, разговаривали ни о чем – рассказывали о себе, об увлечениях, перемалывали кости сотрудникам. Лидке периодически кто-то звонил, и она выходила на улицу, чтобы поговорить. Возвращалась злая и возбужденная. Потом я задал ей вопрос, давно крутившийся на языке.

- А с Лёней ты как познакомилась?

- Я тогда в инжэке училась. Шла по Марата, пристали кавказцы какие-то, стали за рукава тянуть, в машину хотели затащить. Тут Лёня объявился. Кавказцы куда-то сразу испарились, а он предложил подвезти. Выпросил телефон, потом встретились. Вел себя очень галантно, ни на чем не настаивал. Ты не поверишь, но переспали мы первый раз примерно через год после первой встречи. Все это время Лёня мне помогал: с оплатой за обучение, с практикой, да по мелочам много всего было. Я стала себя увереннее чувствовать, как за каменной стеной…

Лида замолчала и удивленно смотрела куда-то поверх меня.

Я обернулся и кинул взгляд на вход. Там стоял Костя Панченко. Увидев нас, он решительно направился в нашу сторону.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:00       
Кирпич одиннадцатый

Руки в карманах, согбенные плечи, голова опущена так низко, что кажется у Панченко нет шеи. Бог ты мой, да ведь он мои ошибки повторяет! Я почувствовал себя Мохаммедом Али, против которого на ринг выпустили Алину Кабаеву.

- Стажер! Какими ветрами? – воскликнул я.

Костя не ответил. Подошел к нашему столу и хмуро, не глядя на меня, сказал Лиде:

- Лида, мне нужно с тобой поговорить.

- Нам не о чем с тобой разговаривать, - чеканя слова, ответила она.

- Здороваться не учили? – мрачно спросил я у Кости.

- Что ты там вякаешь, олух? – загорелся Панченко. – Сиди, не рыпайся.

- Что?! – взревел я.

- Ты еще и глухой? – с издевкой спросил Панченко.

- Да ты, стажер, вообще охуел? – уже спокойнее поинтересовался я.

Как там Лёха говорил? В спорах и словесных перепалках выигрывает более спокойный. Я спокоен. По крайней мере внешне. Но перепалки не получилось. Вмешалась Лида. Она встала и примиряющее обратилась к нам:

- Ребята, успокойтесь. Костя, что ты хотел сказать?

- Я не буду при нем говорить, - сказал Панченко, кивком показывая на меня.

- Сергей, я выйду на улицу с Костей, мы все обговорим и я вернусь. Хорошо? – спросила она меня.

- Хорошо, - согласился я.

Лида направилась к выходу. Костя, не скрывая ликования, направился за ней. Да, словесную баталию я проиграл, это точно.

Закурил. Медленно потягивая пиво, ожидал возвращения Лиды. И когда прошло минут двадцать, забеспокоился. Расплатился по счету и вышел на улицу.

У входа стояла толпа молодежи: девчонки и парни лет семнадцати. Лиды с Костей среди них не было. Сердце, недовольное происходящим, быстро стучало. В горле пересохло. Я обошел здание, зашел под арку и увидел их.

Так самозабвенно целоваться можно, только зная, что где-то рядом бродит Резвей.

Домой ехал с твердым намерением нажраться. По пути зашел в супермаркет около дома, взял бутылку водки, банку маринованных огурцов, упаковку томатного сока и блок сигарет. Я чувствовал, что одной пачки не хватит.

Я не понимаю, что в Косте такого, чего нет во мне? Маленький наглый крысеныш. Вот оно! Ключевое слово «наглый». По здоровому наглый, захотел и взял свое. Я поймал себя на мысли, что не против того, если Леонид, Лидкин любовник, приедет и заберет ее. И при этом его охранники дадут Косте по шее. И покорил себя. Что за мысли? Словно малыш, потерпевший поражение в драке со сверстником и надеющийся на то, что сейчас придет великовозрастный хулиган с соседнего двора и отомстит обидчику.

У меня даже не хватило духу подойти к ним и выяснить отношения! Это же не интеллигентно, блин. А Костя, зная, что Лида не одна, тем более после ее отказов, все равно приехал и добился своего. Здесь и Лёхи не надо, чтобы понять, в чем мои ошибки и как надо было себя вести.

Дома лениво разделся, вымыл руки и поплелся на кухню. Нажираться, так красиво. Водку поставил морозиться в холодильник, нарезал хрустящие огурчики, красиво разложил по тарелке. Рядом поставил графин с соком, пепельницу, сигареты, зажигалку, хрустальную рюмку, фужер для сока.

Потом перенес на кухню музыкальный центр и включил Дельфина. Его слова резали по живому:

«Это больше, чем мое сердце.
Это страшнее прыжка с крыши
Это громче вопля бешенного

Но гораздо тише писка забитой мыши
Это то, что каждый всю жизнь ищет
Находит, теряет, находит вновь
Это то, что в белой фате со злобным оскалом
По белому свету рыщет
Я говорю тебе про любовь.
Она сама по себе невесома
Она легче, чем твои мысли
о вспомни как душу рвало,
Когда она уходила
Как на глазах твоих слезы висли
Она руками своими нежными
Петлю на шею тебе набросит,
Не оставляя ничего от тебя прежнего,
Сама на цыпочки встать попросит
Ты даже не сможешь ее увидеть
Ты никогда не заглянешь в ее глаза,
А думаешь о том как бы ее не обидеть
Не веря в то, что она действительно зла
Ты можешь с ней расцвести и засохнуть
на сожрет тебя как цветок тля,
Но все равно лучше уж так сдохнуть,.
Чем никого никогда не любя.
С ней хорошо, без нее как-то странно
Мне не хватает ее слез радости
Если она пришла, то тут же уходит плавно
Бросая в лицо какие-то гадости
Я держу свою дверь закрытой
Чтобы стучалась она перед тем, как ко мне войти
Чтобы не оказалась она той, мною давно забытой,
Той, с которой мне не по пути.»

Дослушав песню, вытащил из холодильника водку и сел за стол. Все, народ к разврату готов. Не хватает только женщин и собутыльника. Хотелось выговориться, а выговариваться в пустоту не хотелось.

Начал набирать номер Риты, но остановился, сбросил. Негоже, получив от ворот поворот от одной девчонки, мчаться к другой. Лёху видеть не хотелось. Сосед Вася? Да нет, он вроде пить бросил. Девочка Ксюша, с которой сегодня познакомился? Конечно, нет. И, который там час уже? С ума сойти, пол-третьего ночи! Какая может быть пьянка? Утром вставать в пол-седьмого, бегать, отжиматься и все такое. Нет, спать!

Быстро раскидал продукты в холодильник, почистил зубы и нырнул в кровать.

На удивление, забылся сном быстро и легко.

Проснулся так же легко, как и уснул. Вообще, разум словно включил какие-то защитные механизмы, и вся вчерашняя боль и страдание из-за Лиды начисто растворились в боевых планах на жизнь и, в частности, на сегодня.

Немного побаливали мышцы, а потому успехов в подтягивании и отжиманиях не было. Зато в беге я одолел на круг больше, чем вчера.

Далее по плану контрастный душ, завтрак и сборы на работу.

До выхода оставалось еще минут пятнадцать, я вышел на балкон и закурил.

Думаю, когда осилю двадцать подтягиваний и тридцать отжиманий, я могу смело идти в тренажерный зал без страха опозориться. Скорее бы. Жажда жизни охватила меня. Было очень горько за потерянное время. Пять лет убил ни на что! Обрюзг, обзавелся шикарным животом, так недалеко и до зеркальной болезни. Жены нет, девушки нет, детей – тоже нет. С ума сойти, если я прямо сейчас заведу ребенка, то когда он закончит школу, мне будет сорок пять лет! В квартире будто Мамай побывал, обшарпанные обои, затертый скрипучий паркет, заржавевшие краны.

На что я убил пять лет своей жизни?

- Су-ка! – заревел я белугой с балкона.

Испуганное воронье слетело с крыши и каркая, осмеивало мое потерянное время.

Все, баста! Больше ни одной потерянной минуты!

У Лидки с Панченко началась большая любовь. На работу приходили вместе, обнявшись, невыспавшиеся, но полные энергии и счастья. Да, я завидовал Косте, особенно первое время. Лида, судя по всему, разорвала с Лёней «Ткачём» ради Панченко – тут бы любой позавидовал, не только я, любивший её долго и безответно.

Но время шло, штормовые бури в душе поутихли, а потом и вовсе наступил штиль. Общаться с Лидой я стал сухо, официально и только по работе. Прошли ли мои чувства к Лиде навсегда? Я не знаю. Но произошедшее безусловно дало мне крепкий пинок, придав ускорение в моем саморазвитии. Уязвленное самолюбие, победно-злорадные взгляды Кости, одновременно поддержка и подначки Лёхи заставляли меня работать и работать над собой.

Я давно хотел заняться своей речью. Как я уже рассказывал, голос у меня не самый громкий, можно сказать тихий, да и дикция отнюдь не дикторская. Как говорил Наполеон, «кто не умеет говорить, тому карьеры не видать». Помните, как запросто Лёха увел меня из магазина пить пиво? Внешний вид у него тогда был неважный, но я-то пошел за ним! Сейчас я понял почему: речь! Говорить-то мы все умеем, но говорить уверенно, четко, увлекательно и, в то же время, логично может не каждый. И я не умел.

В интернете нашел несколько хорошо себя зарекомендовавших тренингов по риторике и ораторскому искусству и записался на один из них.

При графике занятий три раза в неделю у меня оставались еще четыре свободных вечера. Что там у нас по плану? По плану у нас – вождение и получение водительских прав. Вот и отлично. Записался в автошколу около дома.

Свободным осталось воскресенье. Лёха предложил по воскресеньям играть в футбол и ходить в сауну, на что я с радостью согласился. Как он сказал, и аэробная тренировка и отдых.

И еще легкий штрих в моё идеальное расписание – купленный оксфордский англо-русский словарь. Учить по десять новых слов в день представлялось мне делом нехитрым. А после вождения можно и на курсы английского записаться.

- Неплохо играешь, - заметил Лёха. – Занимался раньше?

- Да нет, в детстве много играл, - ответил я.

Мы сидели в сауне, неторопливо потягивая холодное пиво. В футбол я сегодня играл впервые после семилетнего перерыва, но ежедневный бег по утрам помог не выдохнуться на первой же минуте. Попал я в одну команду с Лёхой, он стоял на воротах, а меня поставили в защиту, где я и отыграл весь первый тайм. Потом переставили в нападение – видимо понравилась моя обводка и поставленный удар.

Играли в мини-футбол, пять на пять, и позиция «нападающего» была номинальной – отрабатывать приходилось по всему полю небольшого спорт-зала.

Мы уже попарились, отдохнули с девочками и вели размеренную беседу.

- А гол ты классный забил, их вратарь даже не шелохнулся, - сказал Лёха. – Ты меня в последнее время вообще часто приятно удивляешь.

- В смысле?

- В прямом. Движешься семимильными шагами, как будто боишься куда-то опоздать. Молодец, в общем. Еще есть чем похвалиться?

- Заканчиваю курсы ораторского искусства. Хожу после работы, три раза в неделю.

- А это еще зачем?

- Чтобы говорить красиво.

- Цицерон, блин, - улыбнулся Лёха. - Меня бы попросил, я бы тебе эти месячные курсы в два занятия уложил. На «стрелке» был когда-нибудь?

- Слава богу, не приходилось.

- А зря, кстати. Вот там ораторское мастерство оттачивается ускоренными темпами, а излишняя риторика, что по сути - пустословие и болтовня, заменяется на логику и уверенность. Ты знаешь, есть такие мужики, в легкую докажут тебе, что черное – это красное. И ты согласишься.

- Возможно, но для меня это пока не актуально. В автошколу записался, - продолжил я.

- Давно пора! Железного коня еще не присмотрел?

- Для начала возьму что-нибудь наше, не новое. А то новую тачку разбивать жалко.

- Ты опять за прежнее? – воскликнул Лёха.

- Не понял, - удивился я.

- Новую разбивать жалко, - передразнил он меня. – Ты еще машину не купил, права даже не получил, а уже не сомневаешься, что попадешь в аварию!

- А вдруг? Мало ли… - возразил я.

- А страховка на что? А глаза, чтобы видеть и голова, чтобы не забывать пристегиваться? Разобьет он. Все аварии – это следствие лихачества и невнимательности. Ты лихач и разиня?

- Нет.

- А раз нет, бери сразу нормальную тачку. Чтобы перед девчонками не позориться.

- Да какие там девчонки! – сказал я. - Мне на работу и с работы только!

- А на работе девчонок нет, - прищурившись, ухмыльнулся Лёха. – Я тебя правильно понял?

- А на работе больше нет. У Ритки новое увлечение, а Лида с Панченко сейчас.

- Да ты что! – удивился Лёха. – Ну и ну! Стало быть – ты снова один?

- Один, Лёха. Да и времени у меня на девчонок нет: работа, курсы всякие…

- Серега! – торжественно перебил меня Лёха. – На девчонок время всегда есть!

Лёха неисправим. Порассуждав о прелестях женского пола, он неожиданно перескочил на другую тему.

- Слушай, ты мускулами обрасти не хочешь?

- Хочу, - загорелся я. – А как?

- Как… Я не золотая рыбка, так что ответ один – качаться. Подкачаешься, обрастешь мясом, потом не грех и на рукопашку записаться. У меня такой тренер знакомый есть… - Лёха мечтательно закатил глаза. – Брюса Ли он из тебя, конечно не сделает, но драться научит. Хочешь?

- Конечно, - не сомневаясь, ответил я.

- Вот и договорились. Закончишь свою школу риторики, получишь права и самое время заняться физическим развитием… Правда уж как-то резво ты начал. Теперь важно не утратить пыл, не терять интерес. Смотри, не загони себя. В таком-то темпе.

Лёха задумался. Я понял, что он имел в виду. Но объяснять ему, что заставило меня войти в такой ритм мне не хотелось. Выкинутые из жизни пять лет - это моя личная трагедия. У кого-то может и есть время развиваться постепенно, не гоня лошадей, но только не у меня.

Продуктивный разговор получился. Да что там лукавить, с Лёхой любая пьянка превращалась в продуктивную беседу. Он словно готовил кирпичи, а мне оставалось лишь найти им место.

Дверь приоткрылась, оттуда высунулась лукавая девчачья мордашка:

- Мальчики, повторить не хотите?

- Хотим! – дружно заорали мы.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:01       
Кирпич двенадцатый

В новом, ужесточенном ритме, время летело быстрее. Как я и предполагал, уже через месяц я смог отжаться тридцать раз, а подтягиваться стал, как и раньше, не меньше двадцати за подход. Так что в тренажерный зал пошел без особой боязни того, что меня засмеют.

Тренер, невысокий коренастый мужичок в спортивке, показал, где переодеваться. Лёха, который порекомендовал мне этот зал, сказал, что его зовут дядя Миша. «Серега, ты не смотри на то, что зал находится в подвале, или что тренажеры там не новые. Дядя Миша свое дело знает, а железо – оно везде одинаковое», – спросил он.

Результат, Лёха, результат. Дядя Миша так дядя Миша.

Зал действительно непрезентабельный. Но цены божеские, а когда дядя Миша узнал, что я от Лёхи, то сразу как-то потеплел и повел к себе в каморку.

- Лёшка? Верняк? Это же мой ученик, начал бы он не так поздно – больших успехов бы добился в культуризме, - рассказывал Михаил. – А пришел к нам такой щупленький, забитый, ну как ты примерно.

- А Алексей давно у вас тренировался? – спросил я.

- Лешка-то? Года полтора, как перестал ходить. Ну ладно, давай к делу. На что хочешь работать? На силу? На массу? Или на рельеф?

Вот это новость. Я то думал эти атлеты просто бездумно железки тягают да стероиды жрут.

- А разница-то в чем?

- Система тренировок различная. Ну, на рельеф тебе пока рано работать, не из жира же рельеф будем складывать, - улыбнулся дядя Миша. – Поэтому предлагаю сначала набрать мышечную массу, поработать на силу. Заниматься будем раз в четыре дня.

- А что так редко? Я слышал, некоторые занимаются чуть ли не каждый день, - спросил я.

- Пойми простую истину – мышцы не растут сразу после тренировки. Двое-трое суток они восстанавливаются. Если тренироваться каждый день или через день, то времени для роста у них не будет совсем. Усвоил?

- Усвоил.

- Вот и отлично.

Тренировка заняла около сорока минут. Дядя Миша сказал, что хватит одного подхода на каждое упражнение с максимальным отягощением. Кроме того, добавил он, лучше не перенапрягаться, лучше чуток не доработать, зато потом с большим желанием придешь на следующую тренировку.

После тренировки он ушел к себе, а я остался разносить «блины» и гантели по своим местам. Закрыв шкафчик с «железом», оглядел напоследок зал и на выходе услышал за спиной:

- Слышь, ты, покачался?

Я обернулся. Невысокий лысый плотно накаченный парень, вытирая лоб полотенцем, открыто скалился.

- Покачался, - ответил я.

- Ну ты это… Качельки убери за собой, - заржал лысый, которого моментально поддержали хохотом другие «качки».

- А вы что, качаться не будете что ли? – спросил я в тон ему, дождавшись затишья.

Хохот затих. Лысый отложил полотенце, встал и подошел ко мне. Нелегко было не отводить глаз от налитых кровью глаз лысого, но у меня получилось. Я замер, просчитывая обстановку. Но все решилось проще:

- Иван, - сказал лысый, разряжая обстановку, и протянул мне руку.

- Сергей, - ответил я.

Рукопожатие было коротким, но крепким. Иван оценивающе обвел меня взглядом и вернулся к тренажером. Остальные, утратив интерес, продолжили тренировку.

После душа я зашел к дяде Мише попрощаться. Он что-то писал в тонкую, засаленную тетрадку, но увидев меня, закрыл тетрадь и сказал:

- Сереж, чем-то ты мне напоминаешь того Лешку, пришедшего к нам в первый раз. Постарайся в отличие от него, не прекращать тренировок. А потом втянешься.

Напоследок он порекомендовал хорошо питаться и налегать на пищу, богатую белками.

На вечерний Большой проспект я вышел посвежевшим и воодушевленным. Шел мягкий, оседающий на ресницах, снег. Перекинув сумку через плечо, я направился к закусочной через дорогу, чтобы перекусить и выпить свежевыжатого сока.

Внутри светло и уютно. Я сделал заказ и стал разглядывать окружающих. Справа сидят парень с девушкой, скорее всего у них первое свидание. Такой вывод я сделал на том простом основании, что парень напряженно, с деланным энтузиазмом (вот сейчас, сейчас будет смешно!) рассказывал анекдот. Девушка внимательно слушала, видно, что анекдот ей известен, но правила хорошего тона не позволяют перебить собеседника. Поймал себя на мысли, что я бы вел себя иначе. Это же первое свидание, а тут важнее заинтересовать собеседника, вести диалог, а не пытаться забить разговорные пустоты бородатыми анекдотами.

При первом общении с девушкой лучше отказаться от роли шута, этакого веселого компанейского парня, травящего анекдоты и веселые истории одну за другой. Гораздо проще и продуктивнее общаться с ней, задавая вопросы и, в свою очередь, отвечая на них. Самое главное, как говорил Глеб Жеглов, интересоваться искренне. А если девушка тебе нравится, то искренне интересоваться её жизнью – не самая сложная задача.

Но этот парень пошел явно не тем путем. Вот уже все анекдоты рассказаны, предпринята попытка рассказать о друге Мишке с параллельного потока, который - вот умора! – покрасил волосы в красный цвет. Девчонка явно скучает. Ей нафиг не нужен красноволосый Мишка, ей интересен этот перец, сидящий перед ней, но он совсем ничего не рассказывает о себе и совсем ничего не спрашивает. Эх…

А вот слева сидит еще одна девушка, она лениво потягивает сок и читает книгу. Её волосы мешают мне разглядеть лицо. Почувствовав мой взгляд, она обернулась. Вскользь прошлась по мне и вернулась к чтению. Её лицо показалось мне знакомым. А потом я вспомнил, хотя это стоило немалых трудов. Ксения! Девушка, с которой я познакомился на остановке в тот вечер, когда встречался с Лидой. Интересно, узнала ли она меня? Вряд ли. Хотя, это же легко проверить! Недолго думая, я встал и подошел к ней.

- Здравствуйте, Ксюша! – поздоровался я. – Помните меня?

- Здравствуйте. Нет, если честно, - удивленно протянула она. – А мы знакомы?

- Я вас тоже не сразу узнал, - признался я. – Помните, чуть более месяца назад, вечером на остановке…

- Да-да-да! – улыбаясь, перебила она меня. – А я думаю, вроде бы видела вас раньше, а где именно, не помню. Садитесь, - сказала она, глазами показывая на стул.

Я сел. Ксения отложила книгу, а я подумал, что кроме бородатых анекдотов мне на ум ничего не приходит. Черт. Как там говорила Миа Уоллес в исполнении Умы Турман? Неловкое молчание. Неловкое. Молчание. Я на миг задумался, а потом представил, что знаю Ксюшу лет десять, улыбнулся и спросил:

- Как дела?

Мне на самом деле было интересно, как её дела.

Мы долго просидели в этой закусочной. Оказалось, что Ксюша живет недалеко от нее, и регулярно после института сюда захаживает. Да, что ни говори, а Питер все-таки маленький город. Мы беседовали по большей части, рассказывая друг другу о себе.

Ксюша учится в институте культуры на последнем курсе. Она – среднего роста, кареглазая брюнетка с очень милым личиком. Мне как-то сразу понравилось быть в ее обществе, она была ненавязчива, с интересом меня слушала, рассказывала аналогичные примеры из своей жизни, давала очень дельные советы. Я не чувствовал в ней притворства, фальши, а только тепло и искренность.

А потом я вызвался её проводить, и она согласилась.

Я наслаждался ситуацией: чертовски упоительно идти с красивой интересной девушкой, наслаждаясь мягким декабрьским снегом. После хорошей тренировки получившие нагрузку мышцы приятно ноют, а в голове уже не сладкие мечты, а реальные планы того, как я наберу «мяса», и можно на рукопашку. Но это в будущем, а сейчас все внимание Ксюше.

Возле ее подъезда мы остановились, и я закурил сигарету. Ксения не курила.

- Спасибо за приятный вечер, Сережа, - сказала Ксения. – Мне пора.

- Мне тоже было очень приятно, Ксюша. Мы еще увидимся?

- Почему бы и нет? Мой телефон ты знаешь, звони…, - она запнулась, схватила меня за локоть и затащила меня в подъезд.

- Что такое? – удивился я, и тут же получил ответ на свой вопрос.

Мне в колено ударил снежок – плотный, тяжелый и твердый. Следом за ним влетело еще два. Что за черт? Сделал шаг на выход, но Ксюша остановила меня.

- Сережа, не надо. Это Захар.

- Парень твой?

- Нет… Да… Бывший. Мы год как расстались, но все не успокоится.

- А давай я поговорю с ним?

- Что ты! – испугалась Ксюша. – Он сумасшедший, и один не ходит никогда…

Не успела она договорить, как Захара я увидел воочию. Копия Кости Панченко: невысокий, худощавый. Щеки впалые, глаза близко посажены. Рядом два таких же.

- Я тебе говорил, шалава, чтобы ты ни с кем не гуляла? – зарычал он.

Ну, пора включать все, чему я научился за последнее время.

- Молодой человек, ведите себя прилично, - как можно спокойнее и увереннее сказал я. – Не на базаре находитесь.

Вежливость, уверенность и спокойствие – ключевые моменты в конфликтных ситуациях. Жаль, но на Захара мои ключевые моменты абсолютно не подействовали. Он удивленно вылупился на меня, сплюнул и спросил у Ксении:

- Чё за мудень? И почему он все еще тут?

- Захар, прошу тебя, уйди…, - начала Ксюша, но я её перебил.

- Слушай, Захар или как там тебя. Мне пофиг кто ты и что ты, но если эта девушка тебе не безразлична, сделай то, что она просит.

Умом я понимал, что страх и стресс – плохие помощники, но организм не желал прислушиваться к разуму: сердце забилось быстрее, голос подсел, руки мелко затряслись. Да уж. Самоконтроль ни к черту. Что же, теперь важно не выдать эмоции. Я подумал, что хорошо бы избежать драки, ведь одному против троих мне не справиться, да и навыков нет абсолютно. Как же это не кстати.

- А че ты за ее спину прячешься, а? – возмутился Захар. - Ты, бля, овца, а ну, пойдем побазарим!

Он схватил меня за шиворот и потащил на улицу. Горло пересохло. Сердце выскакивало из груди, как у перепуганного кролика. Появилась мысль о том, что бить будут по-любому. А раз исход один, то теперь главное не опозориться в Ксюшиных глазах и повести себя как мужчина.

И снова, как тогда у кинотеатра, рука автоматически сжалась в кулак, рука метнулась вверх, а костяшки состыковались с захаровским подбородком. Его голова мотнулась назад, а изо рта полилась кровь. Кажется он откусил кончик языка. Он взвыл, помотал головой, сплюнул сгусток крови, а его товарищи стали приближаться ко мне со спины.

Мне повезло. Ксюха завопила погромче любой автомобильной сирены. Стали открываться окна, и Захар с корешами, пообещав, что «мы есё встйетимся», ретировался. В общем-то, я легко отделался.

- Что, Ксюша, опять Захар? – высунувшись из окна, спросила какая-то старушка.

- Он самый, - вздохнула Ксюша. – Не угомонится никак.

- А что, часто такое? – поинтересовался я.

Мною двигало не только любопытство, но и капельки зарождавшейся ревности. Часто ли её провожают парни, интересовало меня, а не то, как часто Захар устраивает подобные сцены.

- Редко, но метко, - ответила Ксюха.

На том спасибо. Попрощались в подъезде, я попытался её поцеловать, но она увернулась, сама чмокнула в щеку и исчезла в лифте.

Еще один кирпич? Пожалуй. И как довесок к нему – твердое желание заняться рукопашной борьбой. Или самбо. Или боксом. Неважно. Ведь в следующий раз может так не повезти.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:01       
Кирпич тринадцатый

До Нового года оставалось меньше месяца. Настроение у всех предпраздничное, все бегают, суетятся. Такое ощущение, что в декабре у всех включаются внутренние резервы, работа кипит, отношения доброжелательные. Все хотят решить накопившиеся задачи, раздать долги, словом, успеть сделать все, на что не хватало времени в течение года.

У меня полная душевная гармония, этакое перманентное состояние счастья. Я добился практически всех целей, что ставил перед собой в начале октября.

После работы позвонил Лёхе.

- Здорово, студент! – заорал он в трубку. – Обмываем права?

- А то! В девять в «Кирпичах», устроит? – спросил я. - Я не один приду, с девушкой.

- Ого! Смотрины что ли? – заржал он. – Приводи, оценим. До связи!

- До связи! – сказал я и отключился.

В автошколе в своей группе я, наверное, был одним из самых старших. Группа состояла в основном из студентов, немного разбавленных парой-тройкой дам за тридцать и мною. Это наложило свой отпечаток на все занятия. Студенты халтурили, подкалывали преподавателя и клеились к взрослым дамам. Вместе с тем, схватывали они все на лету и не гнушались помочь или что-то объяснить «старикам». Нередко мы после курсов шли в близлежащий бар, чтобы пропустить по паре кружек темного.

В такой атмосфере обучение пролетело быстро, а экзамены я сдал с первого раза.

Так что в плане на этот год напротив пункта «Водительские права» я поставил галочку. Еще одна цель достигнута.

Курсы ораторского искусства и риторики оказались не фикцией. Я научился не только доходчиво излагать свои мысли, но и грамотно управлять интонацией, расставляя акценты именно там, где надо. Дикцию мне поставили. Не Левитан, но прогресс очевиден.

В строительстве тела добился определенных результатов. Прибавил пару килограммов, спокойно тягаю железки, которые были неподъемны для меня в первое занятие.

Сдружился с Иваном. Он приехал из какой-то деревни под Саратовом, учился в институте, к сожалению не доучился. Парень он открытый и прямолинейный, и настолько ненавязчивый в общении, что мне сразу же захотелось с ним сдружиться.

Потом мы не раз вместе пили пиво: я, Лёха и Иван. Они быстро нашли общую тему для разговора – оба качались под руководством дяди Миши.

В общем, жизнь оказалась приятной штукой, я забыл ощущение депрессии и апатии, домой приходил уставший, но очень довольный собой. Тем более, в мой график вмешалась Ксения, с которой было просто приятно проводить время. Мы виделись каждый день, после моих курсов или тренировок. Потом я провожал ее домой, где мы еще с час болтали в подъезде, но за все это время она так ни разу и не дала себя поцеловать. Положительной стороной было то, что и Захара я больше не встречал.

После обеда я внимательно изучил бумаги текущего проекта и понял, что чего-то не хватает.

- Константин, можно вас на минутку? – обратился я к Панченко.

Костя резко отодвинулся от стола, встал и подошел ко мне. Челюсти пытаются пережевать жвачку, руки в карманах, развязная поза, в общем – воплощенное презрение.

- Чё?

- Вы подготовили маркетинговое исследование?

- А ты чё, придраться решил? Ну, подготовил. Лиде уже сдал.

- Так. Скажите мне, кто ведет этот проект?

- Ну, допустим, ты.

- Не допустим, а так и есть. Сейчас же принесите мне отчет.

Лида, внимательно нас слушавшая, встряла в разговор:

- Резвей, чего ты к словам цепляешься? Он сдал мне отчет, но я его не могу найти.

- Так в чем проблема, Константин? У вас же осталась электронная копия? Распечатайте еще раз и принесите мне.

- Ладно, - ответил Костя и вернулся за свой компьютер.

Прошло пятнадцать минут, а Костя, казалось, совсем забыл о моей просьбе. Конечно, я мог добиться своего гораздо более простым путем, например, пригрозив Косте тем, что пожалуюсь шефу. Но это была бы локальная победа. Да, возможно я даже добился бы увольнения Панченко. Но авторитета бы этим себе не прибавил.

- Константин! Будьте добры, поторопитесь!

- Ща, чё ты распереживался, - сказал Костя. – Усё будет!

Кравцов, Бородаенко и Гараян тихо хихикали. Ну, черт, ты, Костя, сам напросился.

- Иди сюда, Панченко, - вертя в руках ручку и разглядывая её, тихо попросил я.

Немного подумав над моим предложением, Костя подошел.

- Костя, даю тебе минуту на то, чтобы ты выплюнул жвачку, вытащил руки из карманов, распечатал отчет и сдал его мне. Уложишься?

Именно этого Костя и ждал. Он давно хотел довести меня и выяснить отношения. Именно поэтому он как-то особенно радостно завопил:

- Да пошел ты на <...>, чмошник!

Думал ли Костя, что я тоже этого жду? Вряд ли. Наверное поэтому он удивился, когда я спокойно встал, обошел стол, ухмыльнулся ему в лицо и за галстук потащил его на выход. Он отбрыкивался, а за нами возбужденно галдя, шли остальные. Я вывел его на лестницу, пихнул под зад и спустился вслед за ним.

Мы прошли мимо удивленного вахтера Жорика и вышли на улицу. Мороз ударил по щекам, но прилившая кровь горячила сердце. Впервые в жизни мне захотелось подраться. Нас окружили набежавшие сотрудники. Я снял пиджак и кинул Гараяну. Костя поступил так же, только в роли его оруженосца выступил Бородаенко.

Мы стали кружиться друг вокруг друга.

- Ну давай, чмо, давай, попробуй, - подзадоривал себя Костя. – Иди, сосни у меня, лошок.

- Ты мне сейчас за все ответишь, крысеныш, - не отставал я, стараясь сохранять спокойствие.

Но вмешалась Лида.

- Да разнимите вы их! – закричала она.

Мужики, как будто очнувшись от гипнотизирующего танца, разом кинулись нас разнимать. Жорик с Бородаенко скрутили Костю и повели из распавшегося круга. Костя вырывался и выплевывал проклятия в мой адрес: «Отпустите меня! Я его порву щаз!».

Я стряхнул насевшего Кравцова, взял у Гараяна пиджак и спокойно пошел к офису. Ну что же, не сегодня, так в другой раз. Шел и улыбался про себя, так как за спиной слышал уже обросшую фантастическими подробностями байку о том, как я раскидал толпу скинхедов, отделавшись ушибленным носом. Приятно, черт возьми!

Вечером, как и договаривались, я с Ксенией пришел в «Кирпичи». Мы заняли столик в дальнем углу, заказали графин водки, вино для Ксюши и море закуски. Еще через минут пять подъехали Лёха с Иваном. Они были в своём репертуаре – привлекая внимание и скалясь, подошли к нам и плюхнулись на стулья.

- Привет! – сказал Иван.

- Здорова, Серёга! – гаркнул Лёха. – Здравствуйте, милая девушка…

- Ксюша, знакомься, это мои друзья – Алексей и Иван, - вспохватился я.

Они пожали друг другу руки. Лёха подмигнул мне и тайком показал большой палец. Понравилась, значит. Да и Бог с ним, гораздо важнее то, что Ксюша нравится мне, а Лёхино мнение мне хоть и дорого, но никак не в этом вопросе.

Иван разлил водку, налил вина Ксюше и провозгласил тост:

- Ребята, я всех вас знаю совсем недавно, но, поверьте мне, у меня нюх на хороших людей. Сергей, ты не просто хороший человек, ты очень добрый человек, а в наше время такие на вес золота! Давайте выпьем за Сергея, за его водительские права и за его чудесную девушку Ксению!

Ксюша потупила глаза, а мне на душе стало настолько приятно, что счастливее меня в этом баре никого не было. Как же все-таки это упоительно: лучшие друзья, любимая девушка, отличный стол и теплая-теплая атмосфера. Хорошо! Мы чокнулись и выпили. Лёха крякнул и закусил маринованным огурчиком.

- Ну, как говорится, - сказал он, - между первой и второй наливай еще одну!

Иван тут же разлил по новой.

- Слушай, Серега, - обратился ко мне Лёха. – Давно хотел спросить, да забывал постоянно. Наверное, и Ксюше с Иваном будет интересно. Откуда у тебя фамилия такая – Резвей?

- А очень просто. Предки Резвыми были, ровно до тех пор, пока мой дед не получил паспорт. Открывает он его, а там – Резвей. Что интересно, его брат так и остался Резвым.

- О! – воскликнул Лёха. – У меня тост созрел!..

И мы выпили за Лёхин тост. А потом еще. И еще. Следом мы заказали два графина, а Ксения, ратовавшая за трезвый образ жизни, поддалась Лёхиным уговорам и перешла с вина на водку. Под хорошую закуску и веселые дружеские задушевные разговоры, ледяная водочка шла легко и благостно. Тем удивительнее было, что никто не упился до состояния риз.

Ксюша все больше слушала, но если открывала рот, то в тему и по делу, чем заслужила Лёхино уважение, о чем он ей так прямо и заявил.

Вечер близился к завершению, когда Леха сделал неожиданное предложение:

- Ребята! Есть идея устроить нашему новоиспеченному водиле еще один экзамен на вождение! Спонсором экзамена будет моя скромная персона, которая предоставит для испытаний свои колеса.

- Леха, ты в своем уме? – удивился я. – Я с тобой за разбитый Туарег не расплачусь!

- Ты опять за своё? – грозно поинтересовался Лёха.

Я умолк. Действительно, что это я? Мне выдали права, официально, без взяток, значит ездить я умею.

- Поехали! – с энтузиазмом сказал я.

И мы поехали. Лёха показал, как управлять автоматической коробкой передач, посадил меня за руль, сам сел рядом. Сзади сели Ксения с Иваном.

Завел машину, тронулся и, постепенно набирая скорость, помчался по полупустым улицам Питера. Никогда не думал, как это восхитительно, мчаться со скоростью ветра по ночному городу, слушая подначки друзей и тревожные просьбы любимой девушки ехать помедленнее.

За окном проносились светящиеся вывески, а я думал о том, что друзья, без тени сомнения вверили мне, только получившему первые в своей жизни водительские права, свои жизни, а Лёха доверил свой не самый дешевый джип. И никто даже не пристегнулся! Глупо, конечно, но я был на пике своего счастья.

Вволю накатавшись, повезли Ксюшу домой. Чтобы не будить её домашних, остановились чуть поодаль, и я пошел проводить её до подъезда. Иван с Лёхой тактично остались в машине.

Мы подходили к подъезду, когда от стены отделились три тени и резко направились к нам. Я только успел отпихнуть Ксюшу за спину, как на меня посыпались удары – мелкие, злые, чувствительные. «Не вставать, лежать», - мелькнули в голове Лехины слова. В таких ситуациях, говорил он, при превосходящих силах противника надо прикрыть все жизненно-важные органы и ни в коем случае не делать попыток встать.

Ксюша в голос заорала, а я чувствовал как меня бьют по голове, ногам, рукам, спине – везде, куда можно достать. Удары прекратились так же неожиданно, как и начались. Я пришел в себя, огляделся и увидел валяющихся и корчившихся от боли Захара и его товарищей. Иван успокаивал Ксюшу, а Лёха протягивал мне руку. Я встал.

- Повезло тебе, что не один был, - сухо заметил Лёха. – За что они тебя так?

- Это её бывший, - кивнул я в сторону Ксюши. – Всё не успокоится.

- Кто именно?

- Вон тот, - показал я на Захара.

Лёха подошел к нему, перевернул носком ботинка на спину, схватил за куртку и резко поднял. Захар выплюнул выбитый окровавленный зуб. Его товарищи расползались в темноту.

- Как тебя зовут? – спросил Лёха.

- Захар, - ответил тот, шатаясь.

- Значит так, Захар. Погоняло Верняк тебе о чем-то говорит?

- Слышал, - уважительно отозвался Захар.

- Вот он, - Леха показал на меня, - его друг. Так что, если не хочешь проблем, забудь сюда дорогу, забудь эту девушку и забудь этот разговор. Уяснил?

Захар кивнул.

- Свободен, - сказал Лёха.

Захар, сопровождаемый нашими взглядами, исчез в темноте. А мы проводили Ксюшу до квартиры, попрощались и поехали по домам. Лёха предложил отвезти меня в больницу, но я чувствовал себя сносно, видимо удары смягчила моя дубленка.

Уже дома я задумался – как так-то? Двадцать семь лет обходился без драк, а тут за последнее время уже четыре: фиктивная с Щербатым, прерванная соседями с Захаром, несостоявшаяся с Панченко и вот сегодня. Три победы и одна ничья – неплохой результат для новичка. Возможно, в будущем я приду к тому, что лучше избежать драки, чем победить в ней. Но пока – мне это необходимо.

Я укоризненно покачал головой и пошел спать.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:02       
Кирпичи тяжелы

Ближе к Новому году я начал посещать тренировки по рукопашному бою, чередуя их с посещениями тренажерного зала.

На рукопашке мой тренер – коренастый кореец Виталий Цхай – сначала поставил мне удар. «Всем телом двигаешься, Сергей, всем», - говорил он. Разминка в бешеном темпе, отжимания на кулаках, доведение до автоматизма «двоечек» и «троечек»…

Левой, правой – бэм, бэм! Левой, левой, правой! Апперкот! Левым коленом, уход, правой! Я представлял Костю Панченко и озверело молотил грушу, так, что Цхай одобрительно кивал.

В общем, на тренировках я выплескивал колоссальный объем нерастраченной в офисе энергии, а тренировался я как проклятый. После занятий я умиротворенный возвращался домой или встречался с Ксюшей.

Поняв, что качаться и ходить на рукопашку буду не один месяц, я уплотнил график и записался на курсы английского. Сюрпризом стало желание Ивана записаться вместе со мной. На курсах он с жесточайшим акцентом произносил английские слова, заставляя морщиться преподавателя и давиться от смеха всю аудиторию. «Ай хэв сри бразерс энд уан систер», - невозмутимо сообщал он, - «Энд вы хэв биг хауз ин Васильевка».

В общем, было весело. А потом, я окончательно забил свой график, купив абонемент в бассейн. Плавание – хорошая аэробная тренировка.

У Ксюшки приближалась зимняя сессия в институте, и видеться мы стали реже. Удивительно, но я её так ни разу и не поцеловал. Тургеневская девушка какая-то, ей-Богу. Она никогда не приглашала меня домой, а сама на мои приглашения неизменно отвечала отказом. Мне кажется, после Захара у её родителей заведомо предосудительное мнение о всех Ксюшиных кавалерах. Иначе почему бы ей меня с ними не познакомить?

А на работе вообще чудеса происходят. Кацюба расщедрился и ради празднования Нового года снял роскошный ресторан. Гараян подрался с Бородаенко, а Лида якобы изменила Косте с Кравцовым, о чем Кравцов по пьяни незамедлительно по секрету всем поведал.

Панченко ходил мрачнее тучи, а потом поставил Кравцову фингал. В итоге выяснилось, что никто никому не изменял, а Кравцов форсу для прихвастнул.

На новогоднюю корпоративную вечеринку я предложил Ксении пойти со мной. Она сразу согласилась, а Лёха ради такого случая выписал мне доверенность и выделил свой Туарег. Ксюша помогла мне выбрать костюм, галстук и новый парфюм.

Так что, к вечеринке я подошел во всеоружии.

Официальная часть мероприятия откровенно затянулась. Кацюба пересказал нам всю историю фирмы, похвалился нашими успехами за год и зачитал поздравления от предприятий-партнеров. Потом стал вызывать нас по одному, чтобы вручить подарок.

Мне во второй раз за два года подарили тостер. Отдел кадров, готовивший подарки сотрудникам, безо всяких сомнений, стоило расформировать и уволить ко всем чертям. Скажите мне, зачем мне два тостера? Зачем? У меня нет своей закусочной, и уж тем более нет кондитерской лавки.

Напротив меня сидел Левон Гараян, который к окончанию официоза опустошил две тарелки с салатами, прервавшись лишь на получение подарка. Ему повезло не больше чем мне, поскольку в подарок он получил фотоаппарат. Снова.

- Махнемся? - спросил я Левона.

- Легко! – согласился Левон, и мы торжественно обменялись подарками.

Лидка, сидевшая рядом, зашикала на нас. Должны были объявить её. Поскольку Фрайбергер была последней в списке, после вручения подарка Лиде официальная часть вечера закончилась.

И понеслась! Официанты не успевали обновлять графины с водкой и коньяком, а стоявший около Гараяна парень из обслуживающего персонала окончательно запыхался, не успевая подносить новые тарелки. Бородаенко быстро навкидался и стал приставать к девчонкам-дизайнерам. Панченко ходил гоголем, выпячивая грудь и выпивая с каждым, кто предлагал. Шеф объявил, что Костя прошел испытательный срок и принят на работу.

Потом начались медленные танцы. Ксению пригласил Гермес Саахов, наш видеоинженер, а я оживленно беседовал с Левоном, когда кто-то тронул меня за плечо. Сзади стояла Лидка.

- Пойдем, покурим? – предложила она.

- Идём, - подумав, ответил я.

Пока Ксюша кружится в танце с Гермесом, можно и покурить.

Мы вышли на улицу, даже не накинув пальто. На улице было морозно, я зябко поежился. Вытащил сигарету, угостил Лиду и подкурил.

- Как дела? – спросила Лида.

- Отлично, - ответил я. – Как у тебя?

- Нормально все, Резвей, нормально, - вздохнула она. – Я ведь любила тебя, Сережа. Сильно любила. Но боялась спугнуть тебя, все ждала, когда ты первый шаг сделаешь. Ты робкий такой был. Потом ты изменился, и я дождалась вроде наконец, но чувства к тому времени угасли.

Я нервно затянулся, шокированный её признанием.

- Ты извини за тот вечер… - продолжила она. – Мне Костя тогда приглянулся, а то, как он себя вёл в тот вечер, отчаянно, как-то по-звериному… В общем, я не устояла. А жаль. Повезло твоей новой… Как её?

- Ксения.

- Ксения…, - задумчиво повторила она, - надеюсь Ксения у тебя не задержится, Серёж. Я не против попробовать еще раз.

- Что попробовать? – не понял я.

- Для начала – просто встретиться. А дальше будет видно, – ответила Лида и протянула мне руку. – Друзья?

Ответить я не успел. Сзади налетел Панченко с возгласом «Вот вы где!» и с разбегу ударил меня ногой в спину. Я слетел с крыльца, сгруппировался и вскочил на ноги, готовый к бою.

- Не здесь, - сплюнул я. – Пойдем в парк.

- Я тебя и здесь могу, и в парке урою, - ощерился Панченко.

Лида не шевельнулась, когда мы направились в сторону парка. Мысленно я порадовался, что не сильно напирал на спиртное и салаты. От Кости разило перегаром, так что у меня уже есть преимущество. Я не чувствовал мороза, адреналин мощными порциями выбрасывался в кровь, но разум был ясен.

Вышли на освещенное место, секунду помолчали. Меня окутала пелена спокойствия: я уверен в себе и в своей правоте.

- Ну, сука, готовься асфальт грызть, - прорычал Костя и кинулся на меня.

- Где ты тут асфальт нашел, мудила? – поинтересовался я, уклоняясь влево, и одновременно правой ногой подсекая Панченко.

Он кувыркнулся, но тут же встал и снова бросился на меня. Ё-моё! Это же груша! Пьяная груша с легко просчитывающейся траекторией движения. Ложный замах левой, еще раз, потом боковой правой, в скулу. Костя отшатнулся, а в его глазах появилось недоумение. Скула стремительно багровела – верный признак того, что я попал.

Теперь, наращивая преимущество, притягиваю его голову за волосы и резко коленом в нос, апперкот правой и завершающий в пах, ногой.

Все. Бой окончен. Костя, что-то ноя, валяется на земле в позе младенца, а я наконец нашел время оглядеться.

Собрались все. Лида восхищенно, а Ксюша укоризненно смотрят на меня. Кацюба недовольно качает головой.

Первым не выдержал и нарушил всеобщее молчание Степаныч.

- Да что же это такое! На таком празднике! - заканючил он. - Резвей! Я к тебе обращаюсь!

Я поднял голову, и что-то в моих глазах заставило Степаныча заткнуться. Кто-то суетился вокруг Кости, ко мне подбежала Ксюша, и последнее, что я запомнил, были слова Степаныча «Резвей, считай, что ты уволен! После праздников – за расчетом!».

Что ж, посмотрим. Не думаю, что шеф уволит меня не разобравшись.

Мы оделись и ушли с этого праздника жизни. Я так понял, что Панченко предстал этакой жертвой перепившего Резвея, потому что все крутились вокруг него и жалели. На меня все, кроме, пожалуй Лидки, кидали злобные взгляды и шептались за спиной.

- Куда поедем? – поинтересовалась Ксюша.

- Может ко мне? - с надеждой спросил я.

Ксюша на мгновение задумалась, а потом прильнула губами к моим. И это был самый сладкий поцелуй в моей жизни. Потом она нежно отстранилась, отдышалась, поправила волосы и прошептала:

- К тебе…

И мы поехали ко мне, и спали вместе, и встретили вместе рассвет. И мы были счастливы вместе.

Нет, это не был последний кирпич в моей крепости. Но это был самый важный кирпич, кирпич, удесятеряющий силы и жажду жизни, дающий странную смесь ощущения покоя и буйства, тепла гейзера и холода айсберга, тот кирпич, что «громче вопля бешенного, но тише писка забитой мыши».

Я говорю тебе про любовь.

Два дня мы не вылезали из постели, делая перерывы только на перекур или на поход к холодильнику. На кухне, замотанные в одеяла, поглощали все, что удавалось найти и возвращались в спальню. Любовь действительно творит чудеса. Несмотря на предшествовавший этим дням бешеный ритм жизни, мои силы не иссякали, а занятие любовью с любимой девушкой не шло ни в какое сравнение с чисто механическим сексом с девушкой не любимой. Первое – на порядок выше, приятнее, красивее.
В воскресенье утром я с трудом нашел в себе силы встать. Но слово «надо» в последнее время перестало быть для меня пустым звуком. А потому я собрался и аккуратно, стараясь не разбудить Ксюшу, встал с кровати

- Не уходи, - услышал я её сонный голос. – Останься.

- Ксюша, я не могу, мне нужно бегать, - я ласково отстранил ее руку и, шатаясь, пошел в ванную.

- Ах ты мой спортсмен, - ласково сказала Ксюша и уснула безмятежным сном.

Я с остервенением почистил зубы, оделся и пошел бегать. Терять время я себе позволить не мог, как бы не было приятно нежиться в постели с любимой.

Люди, проходившие через футбольное поле, чтобы сократить дорогу, могли видеть бегущего счастливого, влюбленного, улыбающегося и заматеревшего парня. Парня? Мужчину! Меня, Сергея Александровича Резвея, закончившего строить свою первую кирпичную крепость.

Уважение сотрудников и друзей, победа в драке или словесном поединке, любовь красивой девушки – все эти атрибуты крутости – безусловное достижение, но только для того Резвея, над которым потешались всем офисом.

Сейчас для меня это просто пройденный этап, не крутость, а норма жизни. Так и должно быть. Впереди – новые цели и новые горизонты. Новые, более тяжелые кирпичи ждут меня.

После пробежки по дороге зашел в магазин. Меня немного шатало от бессонницы, прохожие могли подумать, что я всю ночь пил. Еще бы, трехдневная щетина, пропахший потом спортивный костюм. У прилавка я увидел худющего сгорбленного парня. Засаленные волосы, забитый вид. Он терпеливо ждал, когда уснувшая продавщица уделит ему внимание.

- Девушка, проснитесь! – гаркнул я.

«Девушка» ворчливо встала, уперла руки в бока и спросила:

- Чего вам?

- Два пива! – попросил я.

- Пиво какое именно?

- Мне «Самурай», а вот этому… - я повернулся к задохлику. – Тебе какое пиво, чудик? И зовут-то тебя как?..

Данияр «Юник» Сугралинов
Сентябрь-ноябрь 2004 г. Казахстан, г. Актобе


СообщениеСб фев 05, 2011 06:06       
Не нормативная лексика
До ужаса тупая, но ржака до слез)


СообщениеСб фев 05, 2011 06:06       
Совсем недавно судьба в очередной раз свела меня с одним старым знакомым,
Стасом, которого я не видел лет семь. В этой связи я и решил описать несколько
епизодов из жизни этого беспезды знакового в моей жызни персонажа.

СВИТЕР
Когда мы с мишей учились в шестом классе, к нам привели Стаса. Человеком он
был нихуя неадекватным, но вроде как не по своей вине. Страдал он от какого-то
там отклонения типа нарколепсии (когда люди засыпают неожиданно), тока он не
засыпал, а залипал. Наглухо причём. То исть сначала он во што-то фтыкал, а потом
ни стого, ни с сего стопарился и пускал слюну. Приходил в себя только после
того, как весь класс с криками "зырьте, ребза, у ебаната апять батарейки сели!"
начинал отвешивать ему подзатыльники под затылок и подсрачники под сраку.

За глаза ево называли дурачком, но говорить такое в лицо было как-то оскорбительно,
поэтому обозвали стасика нейтрально - писюном. Скоро в школе появилась и писюнова
мама, которая почему-то слёту записала нас с мишей в писюновские друзья и много
чё нам про нево поведала. Оказалось был целый список вещей - типа "цыклично
движущихся блять объектов" и "изображений с яркой цветовой гаммой", - которые писюну
нежелательно было наблюдать вапще, а то была опасность впасть в канкретна
долговременный ступор или хуйвознаит чего ещё.

Остаток того учебного дня миша провёл в тщетных потугах ввести писюна в кому - он
ходил вокруг него кругами, изображая циклично двигающийся объект, а через равные
промежутки времени вертел у того перед ебалом цветными карандашами, изображая яркую
цветовую гамму. Периодически пристально смотрел в глаза. Хуй там. Писюн не поддавался.

После уроков мы втроём уже стояли в раздевалке. Раздосадованный такими несрастухами
миша сурово, как блять берия, натягивал на себя свой любимый чудо-свитер, апогей
суканах пост-модернизма, привезённый из каково-то Чуркистана. Это сейчас, с высоты,
тыксызыть, своего опыта, я понимаю, што на етом предмете одежды силами таджикских
ткачей, по совместительству наркоманов и дальтоников, художественными срецтвами
был изображён героиновый приход, но в ту пору мы были свято уверены, што это пять
зелёных всадников ловют чёрную рыбу в красном поле под палящим фиолетовым солнцем.
Всякий раз, когда миша надевал ету паранойу, превращаясь в сплошное красно-фиолетовое
пятно, у меня возникало навящивое желание обхватив голову руками бечь нахуй проч с
криками типа "Нет! Нет! Только не мой мозг, ёбаные пришельцы!".

Стоило мише выйти в етом свитере на улицу, как прохожие начинали шарахаццо в стороны,
забывая о чём тока што думали, маленькие дети принимались плакать, а молодые барышни –
обильно менструировать. У меня лично, как и у некоторых наших знакомых, свитер
вызывал приступы тошноты и головокружения, поетому я старался смотреть по возможности
в пол. То исть, как вы панимаити, на блёкло-сером раздевалочном фоне мишин свитер
нихуёво выделялся. Да хули там, скажу больше - не существует в природе вапще такого
фона, на котором этот ебучий аксессуар не выделялся бы нах. Хотя если вы блять нароете
где-нить летающую тарелку с агромной надписью ЗЕМЛЯНЕ!МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ! - то можете
смело, одев мишин свитер, встать рядом - такие весчи идеально суканах дополняют друк
друга.

Красное пятно блякнуло што-то вроде "щасливо, пацаны" и уплыло в сторону выхода. Оторвав
глаза от пола, я увидел писюна. У писюна было такое ебало, как будто он всю сука ночь
ловил чорную рыбу с зелёными всадниками и теперь стоял передо мной типа заёбанный – с
подкашивающимися ногами, отклянченой губой и тупым взглядом. В тот раз он залип
основательно, я ево минут 15 откачивал. Мише сказал сжечь свитер нахуй.

ДУСЯ
Была у писюна кошка, звали Дусей. Дуся была нещадно пезданутое жывотное - въёбывалась
с разбегу в стены, промахивалась нахуй мимо миски с молоком харей в пол, корчила
непанятные ебала. Дусей, хстати, она была чиста формально, паскольку отзывалась и на
Дусю, и на Васю с Петей, и на "пошла на хуй". В общем Дуся была не жилец палюбому –
каску у неё снесло при рождении, и по законам природы она должна была скопытицца
фпезду ещё в раннем децтве, когда вместо титьки тыкалась еблищем маме в сраку - но
тут блять в планы естественнаго отбора вмешался известный гринписовец писюн. Дефективную
Дусю он нарыл на какой-та памойке и припёр, естесна, в дом - ето паходу был ваще
последний раз, когда писюн полноценно держал лохматую бестию в руках, патаму как, когда
Дуся подросла и превратилась в трёхцветную лопоухо-косоглазую паибень, она начала
двигацца и хуй ты её поймаешь блять. Двигалась Дуся оченно резво - создавалось
впечатление што даже срала на ходу, а если задерживалась в адном месте больше десьти
сикунд, значит либо спала, либо отъехала нахуй.

Ну или задумалась - периодически с ней случались кратковременные приступы спокойствия:
она ни с таво, ни с сево замирала, таращила косые банки в неизвесном направлении и
напряжённо ожидала в какое полушарие ёбнет моча на етот раз - ну и в зависимости от
результата через полторы секунды начинала отчаянно щемицца либо влево, либо вправо,
затем обычно въёбывалась жбаном в стену, отскочив сломя голову хуярила в противоположную
сторону, въёбывалась в дверь и ахуев от такого обилия препяцтвий начинала щемицца вверх
па шторам. Там, где-нить сука под паталком вдруг опять замирала с таким ебалом типа
"во, бля: где ето я?..", снова задумывалась, неожиданно пукала, с перепугу въёбывалась
тыквой в багету, падала сракой на подоконник и по новой начинала гонзать по жилплощади –
шерсть дыбом, глаза на выкате блять. Мне думаецца, што именно так выглядел бы кошачий
вариант гибрида Алины Кабаевой и Жанны сука Агузаровой. Наблюдая такую поеботу, миша
неоднократно говорил писюну, типа "писюн, она у тебя походу слепая ваще:" "Да не, не: -
успокаивал себя писюн - проста ёбнутая."

Поначалу дусина движуха вызывала у меня дезориентацию и приступы марской болезни, а
миша её ваще боялся и не любил совсем. Потомушто один раз, нихуя неразглядев Дусю на
фоне писюновского ковра (связанного наверно тем же дальтоником, который мише свитер
красный захуярил), миша наступил на ейный ебальник, а поскольку Дуся пачимуто мяукать
не умела нихера, издавая заместо етого какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки на
манер тувинских духовых инструментов, она со всей своей кошачей пезданутости начала
сцука страшным тувинским голосом орать - я, чесно признаюсь, малёха припустил жыдким в
трусники, а вот 12-ти летний миша впервые в своей жызни схватился за серце, а когда
отошёл, начал Дусю ненавидить лютой ненавистью.

И вот однажды, когда писюн в очередной раз ушёл посрать и залип в толчке на полчаса,
разглядывая в унитазе чудные какашные узоры, мы с мишей остались тупить в писюновской
комнате в два рыла. Тут я обратил внимание, што Дуся заговорщицки выглядывает из-за
кресла и щуря один глаз палит в мишину сторону. Я мише ето дело показал и только хотел
уже чё-то по этому поводу пиздануть, как вдруг миша, внук ворошиловского стрелка,
нихуя не растерявшись, мощным вдохом собрал все плескавшиеся в голове сопли (грамм
думаю 200, не меньше - зима была) и смачно с присвистом форчманул Дусе прям в летсо.
Я даже растерялся как-то. Дуся пролетела всего-то метра полтора, зато с такими выебами,
што Алине Кабаевой и не снилось нах.

Через пару дней Дуся начала по-маленьку облазить. Писюн говорил што ето на нервной
почве, но мы-то с мишей знали, што после такого заряда гайморита в голову ваще не
жывут - так што ей ещё повезло, можно сказать.

А писюновская мама походу стреманулась, што кошке настает постепенный пездец и купила
писюну на замену большова такого хуйпойми африканского попугая по кличке Розелло нах.
Продавец её пролечил што Розелло пездец какой умный и говорящий, схватывает типа всё
на лету, хуй заткнёшь.

Но Розелло почему-то оказался на редкость тупым ебланом. В течение недели мы с мишей
учили его говорить одно единственное слово "писюн". День изо дня мы ебли ему мозг
часа наверна по два, штоб не спизднуть, ": писюн, писюн, писюн,: говори сука ебаная –
писюн, писюн: вот веть педораз: писюн, писюн" - ну и в таком духе; под конец даже
нещасная облезлая Дуся, не выдержав такова напора, корча ебало и заикаясь начала
гудеть што-то подозрительно напоминающее слово "писюн", лишь бы мы заткнулись нахуй.
А Розелле хоть бы хуй - сидел в углу клетки, таращил полные непонимания глаза и
обильно серил.

Миша уже хотел писюна разачаравать, типа "писюн, он у тебя походу глухой ваще.", но
как выяснилось, Розелло был нихуя не глухой, а даже савсем наоборот. Всё это время
хитрый пернатый слушал: набирался, тыксызыть, сеансу. Через пару недель етот пидар
выдал всё - и "писюн", и "сука ебаная", и "педораз" с "мудаком", и ещё целый ряд
окологинекологических терминов, смысл которых я узнал только несколько лет спустя.
Писюн с мамой были в шоке канешна. И веть, што характерно, не наебал продавец –
действительно хуй заткнёшь. В качестве бесплатного дополнения к выученным словам Розелло
научился кряхтеть, пердеть, лихо подражать звуку проезжающего трамвая и звонко
посвистывать. Причём делал он ето, походу, круглосуточно, потому как писюн приходил
в школу с таким помятым видом, как будто всю ночь катался на трамвае в шумной компании
милицейских свистков. К тому же, по ево словам, Дуся сильно нервничала.

А Дуся на самом деле сходила нахуй с ума. То исть она и так была припизднута нехуёво,
но с появлением Розеллы её стали покидать последние остатки разума. Если раньше Дуся
слушала тока то, што пиздят голоса в ейной голове, то теперь к этой неебической толпе
добавился и левитан с крыльями, который походу наглухо забивал Дусе все сигналы с Марса.
Ну и в один прекрасный день мы с мишей стали свидетелями таво, как Дуся, чуйствуя
видимо близкую кончину от помутнения рассудка, решила напоследок во што бы то ни
стало вточить говорящего окорока. Сам Розелло к тому моменту времени уже надрочился
открывать клетку изнутри и по-хозяйски вылазить на крышу подышать воздухом, причём
проделывал всё это не прекращая пездеть ни на секунду ваще. С крыши своей клетки
Розелло как козырной страус выглядывал в окно, обсуждал сам с собой последние новости
и попутно подслушивал всякие гадости штоб вечером опять ошарашить писюновскую маму
очередным хитровыебанным матюком.

Улучив один из таких моментов, потерявшая всякую надежду, окончательно охуевшая Дуся,
изо всех сил стараясь не палицца, полезла ёпт за добычей на клетку. Выкатив фары
от волнения и еле сдерживая метеоризьм, Дуся приблизилась к Розеллу вплотную и
застыла. Всё, - подумали мы с мишей, - пезда рулю: Но в етот момент Розелло медленно
повернулся, и, увидев перед ебалом такую хуйню (Дуся бешено вращала глазами и мелко
тряслась), оценил апстанофку, неспешно так прицелился и как заправский скотобой уебал
Дусе клювом прям промеж ухоф. Тюк, блять: Досмотрев как Дуся ссыпалась на половичок,
Розелло звонко присвистнул и продолжил пездеть.

Все остались жывы вопщим. Не знаю, што за нервные центры в кошачьей голове поразил удар
африканскаво Розеллы, но облазить после етого инцидента Дуся перестала. Зато начала жрать
своё гавно, наводя ужас на домочаццев.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:07    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Да, рассказ отличный


СообщениеСб фев 05, 2011 06:11    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Pr()}{eR писал(а):
Дуся была нещадно пезданутое жывотное

Рассказ про Дусю начинается отлично =/


СообщениеСб фев 05, 2011 06:13    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Я и правда ее любил.
По своему. Никто не виноват, что она стала такой. Или я ее такой сделал?
Я отыграл партию. Аншлаг!
Я сыграл ее на «бис». И ты можешь гордиться мною…
И теперь ничто не потревожит твою память.

Когда мы встретились первый раз, она даже не посмотрела в мою сторону. А я улыбнулся. Слишком преувеличенно строго она взглянула на меня, и снова склонилась над бумагами.
Что тут скажешь – следователь…
Я пришел по пустяковому делу, подписать какую-то бумажку, и зашел в нужный кабинет. А там – она. Следователь по особо важным делам.
Я подписал что надо, потом откинулся на стуле, и нагло закурил, стряхивая пепел на пол.
-Я бы попросила не курить! – заявила она недрогнувшим голосом.
-А то что будет? – спросил я.
-Ничего. – Она просто пожала плечами. – Просто заставлю вылизывать пол, а потом сожрать бычок.
Но сдаваться я не собирался:
-При одном условии!
Она недоуменно посмотрела на меня:
-Вы не в том положении, чтоб ставить условия. Но я внимательно его выслушаю.
-Вы поужинаете со мной…
Я знал, что говорю наглость. Но очень уж мне нравилось, как она хлопает ресницами.
-Нет! Я занята! Все, вы свободны!

Официант услужливо улыбнулся, хлопнул пробкой от шампанского, и, галантно отставив левую руку, наполнил бокалы…
-Если вы думаете, что я пришла…
Я просто приложил палец к ее губам. Дразнящим. Манящим.
-Тсс! Давай просто выпьем. Я рад, что ты пришла.
Она не отшатнулась от моего прикосновения. Молча подняла бокал, пригубила, не сводя с меня изучающих глаз. Потом спросила:
-Мы уже на «ты»?
-Если не хочешь – не будем…

-Сашка, ты с ума сошел! – прошипела она, округлив глаза. – Что ты тут делаешь?!!
-Тихо! – улыбнулся я. – Я просто соскучился.
Форма инспектора пожарной службы была страшно неудобной. Я просто не привык носить галстуки. И мне было душно…
Она с легким восхищением смотрела на меня, когда я с умным видом задавал вопросы ее начальнику, строгому полковнику. А еще я знал, что он ее отец. И от этого становилось веселее. Тот отвечал преувеличенно строго, но с каким-то подобострастием.
Когда он отошел куда-то в соседний кабинет, я быстро склонился над ней, и в упор спросил:
-Вечером?
-Да!
-Где?
-У тебя!
-Заметано!
Я старался не хлопнуть дверью, когда уходил. Обернулся на пороге. И послал воздушный поцелуй…

-Я не могу без тебя, мой родной… - Она лежала на моем животе, и задумчиво водила пальчиком по моему бедру.
-Правда?
-Да. Откуда ты? Кто ты, Саш? Я боюсь тебя! Я не знаю, но мне кажется, что ты – моя роковая судьба…
Я вздрогнул. Нет, только не это.
-Ну ты что? Что еще за слова такие? – Я шутливо хлопнул ее по руке, потом приподнял и развернул ее к себе. – Чего тебе всякая ерунда в голову лезет, а?
-Не знаю… - Она робко улыбнулась. – Не обращай внимания! Иногда накатывает что-то.
-Не надо мне всякую ерунду тереть! Ты мне веришь? – Надеюсь, мой взгляд был убедителен.
-Да! А ты меня поцелуешь?

-Ты просто обязан прийти к нам! – безапелляционным тоном заявила она. – Уже пять месяцев я беременна, а ты даже не знаком с моими родителями!
Я улыбнулся:
-Малыш, но ведь всему свое время, верно?
-Но…
-Никаких «но»! Я хочу сначала сделать подарок твоему отцу. Поэтому, мы с ним обязательно познакомимся! Надеюсь, он будет помнить подарок всегда!
-Какой еще подарок?
-Всему свое время, помнишь?
-Глупый…Иди ко мне…я так люблю тебя, Саш…

Мне очень жаль, девочка…Я и вправду вдруг понял, что люблю тебя. И не смог продолжать дальше. Я обещал.
Я любил твое тело. Твои ласки. Твою ненасытную нежность, меня еще никто так не любил. Я не мог взамен дать больше, стараясь быть суровым мужчиной. Но тебя это только смешило, и ты снова целовала меня, смеясь.
Я старался уйти от ненужных слов – и уходил. Тебя это напрягало, но я всегда выкручивался…
Я любил целовать тебя, когда ты спала. Мягкая, нежная, сонная, ты так смешно морщила носик. Потом спросонья тянулась ко мне руками, находила меня, и прижимала к себе. И снова засыпала…
А я продолжал целовать тебя…
Я всегда любил смотреть на тебя спящую…
Вот и сейчас, я сижу, держа твою руку. Я не могу отпустить тебя, малыш.
Но надо…Я сыграл свою роль в этом спектакле.
Я так больше не могу.

-Эй! – Усатая физиономия сержанта появилась в окошке. – Каланов! На выход!
Я молчал.
-Эй! Твою мать! Что молчишь?
-Ты знаешь, кто такой профитайобер? – спросил вдруг я его.
-Чего?!! – оторопел он. – А ну на выход! – Клацнула дверь… - На выход! Лицом к стене! Руки за спину! Шагай!
Гулкий коридор. Пыльные плафоны. И только наши шаги…
-Слышь… - тронул меня сержант за плечо. – А кто это такие?
-Кто?
-Ну…этот…как ты там сказал?
-Не знаю! – пожал я плечами. – Просто в голову взбрело…
-Щенок! – прошипел сержант, и толкнул. – Вправо! Шагай!!!

-Я прошу встать! Суд идет!
Все поднялись.
Только ее отец остался сидеть, поддерживаемый под руку младшим сыном…
…-Обвиняемый! Что вы можете сказать в свое оправдание? – наконец-то дошла и до меня очередь.
Я встал. В упор поглядел на полковника.
-Парлецкий! – Он вздрогнул и взглянул на меня. – Помнишь, девять лет назад свою работу в Задвиженске?
Зал заинтересованно загудел, но тут же смолк под гулкий удар по столу молоточком судьи…
-Помнишь, как по ложному обвинению вы взяли паренька, обвинявшегося в изнасиловании твоей племянницы?
Он застыл.
-Но ведь его потом признали невиновным… - пробормотал он, силясь узнать меня. Не получится, полковник.
-После смерти.
-Я…
-В которой был виновен только ты.
Зал молчал.
-Ты избивал его, стараясь выгородить дружка-наркомана племянницы. Как же, честь семьи дороже! Да только вот парень был все равно не виновен. Ему не повезло просто, что он был знаком с твоей племянницей!! И ты попросту вмял его в пол изолятора, даже не удосужившись проверить все факты до конца…
-Кто ты? – Полковник встал.
-Я? Я его брат.
-Но…почему моя дочь?
-Сам знаешь – бьют туда, где больнее. Для меня брат был всем, и отцом, и матерью. Мы же детдомовские, и он вырастил меня. А для тебя дочь была всем, верно, Парлецкий? – Я усмехнулся.
Прости, девочка…Ты и для меня чуть не стала всем.

Выстрел. Еще один…
Кто-то выдирал пистолет у полковника, кто-то склонился надо мной…
Ну и хорошо…Мне совсем не больно.
Все.
Я сыграл свою роль. Я ухожу.
Прости, девочка…
Но брат мне дороже…
Прости…


СообщениеСб фев 05, 2011 06:15    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Мама купила мне велосипед. Я прыгал вокруг нее как ребенок. Да я и был ребенком шести лет. Немного оседлав свой восторг я отошел в сторону:
-Спасибо мама, как-то застенчиво сказал я.
Да, я никогда не был ласковым ребенком. Чтобы там обнять и поцеловать, прижавшись к ней. Никогда.
-И в кого ты такой неласковый, улыбаясь говорила мама.
-Ну мам,- я же ласков с девочками, меня даже Ленка вчера поцеловала.
-Эх ты,- обхватив мою шею и теребя мои волосы - ответила она.
Вырвавшись из ее объятий, сверкая пятками я бросился поделиться этой поистине радостной новостью с пацанами.

Как неумолимо бежит время. Казалось, еще вчера играли с ребятами в прятки, были разбойниками и казаками. Бродили, бегали беззаботными глазами погороду. Рассматривали прелести девочек в подъездах.
-У меня шоколадка есть. Вот так вот.
-Сереженька, а ты мне дашь половинку,- верещала Светка.
-А ты мне покажешь свою пипиську,- отвечал с полной серьезностью этого вопроса я.
-Ух ты!!!-лишился я половины сладкого какао.
-А потрогать можно?- застенчиво вопрошал я.
-Тогда вся шоколадка.
-Давай.
Прятки остались, но сейчас я уже прячусь не от Кольки из семнадцатой и не от Ленки из двадцать пятой. Прячусь от книг, от профессора нашего университета, также спрятавшего свой хитрый взгляд за толстым стеклом в костяной оправе, от проблем быта.

Уже и деревья кажутся не такими большими, и ноги, в этих смешных сандалиях, превратились в мужскую ступню сорок четвертого размера. Лишь какие-то воспоминания.
Помню лишь свои слезы. Мама сняла ремень со стенки.
- Мама, не надо.- Ну за что, они сами не отдавали свои игрушки.
Помню дядю милиционера, который к нам приходил, по поводу этого так сказать маленького проступка. У маленьких - маленькие проступки.
-Ну мама, за что?- голосил я на весь дом.
-Что же ты делаешь негодник?!
-Тебе мало игрушек?
-Я тебе в чем-то отказываю, в твоих прихотях,- кричала мама, меняя фразы с кожаным ремнем.
-Да как ты мог ударить по голове кирпичом Колю.
-А Лену? - Зачем ты ее тащил за волосы по всему двору? Это же девочка.
Я был заперт в комнате.
Ну да ладно, все уладилось. Все потом помирились: Эх детство.

Да, все изменилось. Все стало казаться с другой точки зрения. С более взрослой.
Дядя милиционер с усиками - стал ментом. Светка с Ленкой поменяли свои детские формы. Теперь уже не проходил шоколадный бартер. Да и мои желания возросли.
Мороженое с лиманадом поменялось на водку с пивом. Теперь за свои поступки я должен отвечать сам, самостоятельно. Взял академ, чтобы из универа не выгнали. Это как в том анекдоте:
-А ты что развелся то?
-Плохо что ли готовила?
-Да нет. За непосещаемость.

За все нужно платить. Платить самому. Вот в этом я не хотел взрослеть ни капли. Я взрослый, я решаю свои проблемы сам; я пью с кем хочу, я приду во столько, во сколько мне это заблагорассудиться.
Я взрослый настолько, что могу сказать без зазрения совести. Назвать ее на.
-Слышь, мать - дай мне пять сотен.
Дает. Иду на день рождения к Ленке.
-Когда вернешься?
-Не знаю мам. Может завтра вечером.

Пришел через два дня, не один. С Ленкой. Мамы не было дома. Сразу на кухню.
-Бля: Даже поесть не оставила. Сложно что ли. Поворачиваюсь к шкафу.
Записка: Я до вечера среды в командировке.
-Деньги в моей тумбочке. Целую. Не баловаться.
Пошел, нет, рванул со скоростью света в ее комнату. Глаза прокрутились - три семерки вместе с носом. Две штуки. Так-с. Сегодня суббота, полдень. По пять сотен на день. До вечера, до среды.
-Ленка,- живем.

-Привет мать. Как дела?
-Сам то как?
-Нормально все.
-Мам ты же знаешь Ленку. Так вот. Она теперь будет жить со мной, в моей комнате.

Ленка появилась вовремя, выручила от ответа на ненужные вопросы.
-Так-с.
-Хоть вы и знакомы, вот мам - моя девушка.
-Здраствуй, наигранной улыбкой, поприветствовала ее мама.
-Здраствуйте, тетя Катя.
-Мам, мы гулять пошли.
-Когда придешь?
-Когда придем?- Ну: не знаю, но не жди. Может опять поздно.

-Нет мам,- она будет со мной.
-Все мам, я не хочу с тобой больше разговаривать,- сказал я закрывая дверь в свою комнату.

-Денег тебе?
-А за что?
-Мам, хорошь прикидоваться. Ты никогда не спрашивала.
-Нет мам.- Я не наркоман.
-Не дашь?!
-Хорошо.- Нет так нет.
-Я ухожу из дома.
-Покушай хоть на дорожку,- съехидничила мать.
-Да пошла ты, хлопнул я дверью.

Улица приняла меня потоками ливня. Мокро, холодно, хоть и лето.
Ленка дура. Что еще сказать. Да, мама у меня бывает немного резкой. Но зачем бежать от меня, тогда, когда мне больше всего нужна поддержка.
-Сама ты мама- дура.
-Хорошо.
-Да, да я пойду к друзьям.
-Все пока.

Куда-то сразу подевались те, кто называл меня своим другом. Когда я остался один, без денег, без крыши над головой, под которой всем и всегда так хорошо пилось пиво, съедалось множество бутербродов. Где все? Наверное, тогда я понял, что друзей не может быть много.
Ленка ушла: Увы. Не посчитав меня за грош. Все ушли. Я один. Да будет - вперед!

-Серега,- ты понимаешь,- мать приехала с отдыха,- отзвонил мне на телефон Ромка.
-Бля: опять движение сумки. Опять туда. В неизвестность.
-Привет.
-Привет.
-Ты что такая грустная?
-Скучаю.
-Я тоже.
-Лен, а я квартиру снял.
-Ага, работаю на Вднх, продавцом-консультантом.
-Зарплата какая,- с улыбкой повторяю ее вопрос. Ну на ужин при свечах хватит.
-Придешь?
-Позвони ближе к вечеру.

Как мне нравится, когда она улыбается. Как пахнут ее волосы. Как она смущается, когда я рассматриваю ее в душе. Все стало на круги своя.
Прошло пол года. Все в одинаковом темпе. Девушка, работа, съемная квартира.
Восстановился в универе.

-Алло девушка, да, я по объявлению насчет работы.
-Нет, незаконченное высшее.
-Не подхожу?
-Нет.
-Спасибо.
-Алло.
-Да, по объявлению.
-Нет, незаконченное высшее.
-Извините.
Что не говори, ученье - свет. Не всю же жизнь объяснять гражданам, чем отличается этот комбайн от этой прекрасной мясорубки. Без вышки никуда.

-Алло, Серега, здорово. Как дела?
-Здорово Ромка, да нормально все. Сам как?
-Может вечером пивка?.
-Ок. Давай.
-Да, Серега, давай только без девчонок.
-Ок.
-Все, на Первомайской в восемь.
-Да, четыре кружки.
-Мне мать твоя звонила, отхлебывая пиво,- говорит Ромка. Спрашивала, что да как.
-Ну и?
-А я что. Сказал все как есть.
-Сам ты дурак. Что тебе стоит. Позвони да помирись.
-И что?!
-Что, что. Скучает она, волнуется. Как никак, шесть месяцев тебя не видела.
Это твоя мать, понимаешь, твоя. Одна, единственная.
Напились.

-Привет.
-Здраствуй.
-Сереж, мне Ромка дал твой телефон, мобильный ты игнорируешь.
-Мам, оставь меня в покое. Что опять? Чем я тебе опять мешаю? У меня своя жизнь.
-Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Ты не забыл, у тебя завтра день рождения. Придешь?
-Нет мама. Все хватит.
-Прости меня, сына,- опустилась в голосе мама. Если я тебя чем-то обидела - прости.
Наверно я все-таки не совсем бесчувственный. Воздержался от грубостей.
-Ну что? Придешь? приедут.
-Посмотрим, мам.
-Можешь взять свою пассию.
-Пока.

Сколько раз слышал трель родного звонка. Сейчас все для меня как будто вновь. Испарина на руках и на лбу.
-Что ты нервничаешь,- поддевала меня Ленка.
Тру руки об джинсы. Нет бы поддержать, а она подкалывает. Молчу. Шелчок.
-Привет мам.
-Здраствуйте тетя Катя, с именинником вас,- поздравляет Ленка.
-Привет. Поздравляю тебя.
-Спасибо мам, с неохотой отдаваясь в ее объятия,- выдавливаю я.
Гости-родственники, выпивка, домашняя еда, приготовленная мамой, улыбки, поздравления - как же все это здорово. Опять воспоминания унесли меня куда-то в детство.
-Сереж,- сказала мама, выдернув меня из воспоминаний. Сегодня твое восемнадцатилетие. Ты стал уже взрослым, как я давно это хотел услышать, мама перевела дыхание. Хоть мы и живем раздельно, мне тебя очень не хватает.
Если я и была неправа когда-то, прости меня пожалуйста.
-Мам!
-Не перебивай сынок. Я не хочу чтобы ты слонялся где-то, и этим подарком, я выражаю свою любовь.
Звон стекла, присоединения остальных к тосту. Я развертываю коробочку с подарком. Ключи. Мама подарила, квартиру, на одной лестничной клетке, рядом, рядом с ней. Обвожу глазами гостей.
-Извините меня,- с комком в горле обращаюсь ко всем. Я сейчас,- выхожу на балкон. На глаза накатываются слезы. Скурив две сигареты, возвращаюсь.
-Спасибо мама,- как обычно сухо говорю я.

Переехали.
Заканчиваю третий курс, работа отличная, своя квартира, девушка, которую, как мне кажется, люблю больше всего на свете, полный достаток, что еще нужно в двадцать лет.
На протяжении двух лет почти и не общались-то с ней, так если только, по мелочам. Но я все равно знаю, что ей было приятно, зная что я под боком, рядом.

-Привет мам, есть что поесть- с голодным взглядом бежал я на кухню.
-А что, твоя не готовит?
-Мам, хорош заводить старую песню.

-Алло, Сергей,- это вас Евгения Николаевна беспокоит.
-Да, что случилось?
-Сергей,- мама в больницу попала.
-Что, что случилось?
-Когда скорая забирала, сказали что инфаркт.

-Алло, Николай Иванович,- это Сергей, мама в больнице, я прерву командировку.
-А что случилось?
-Я и сам толком не знаю. Позвонила соседка, сказала что скорая забрала с показанием на инфаркт.
-Да, давай, вылетай.
-Вы кем будете?
-Сын я.
-Я главврач, Сергей Александрович.
-Очень приятно, тезка.
-Да, инсульт.
-Это серезно?
-Да. Парализовало конечности.
-Сложно сказать сколько. Сейчас ей нужен только покой и уход.

Захожу в палату.
-Ей сделали укол снотворного,- говорит тезка. Надо, чтобы она хорошо выспалась.
-Привет мам. Проснулась. Ну не плачь. Все будет хорошо. Почему не можешь двигаться? От усталости.
-Что со мной. Сереж, скажи правду.
-Мам у тебя был инсульт , парализовало конечности.
-Нет мам, доктор сказал, что все можно восстановить. Физические процедуры.
Отдых. Свежий воздух.
-Мам, а давай на дачу махнем все вместе, сказал я вечером уже дома.
-Давай, только можно тебя попросить без Лены.
-Хорошо мам,- не стал спорить я.

В дверь позвонили.
-Здравствуйте Николай Иванович. Проходите.
Николай Иванович, одноклассник мамы, на данный момент директор банка, в котором я работаю. Опять спасибо маме, пристроила.
-Налей в вазу воды.
-Привет Катенька. Как ты?
-Да как. Сам видишь, но обещали что поправлюсь.
-Спасибо за цветы,- улыбнулась мама.
Я вышел на балкон, покурить.
-Серега,- прервал меня от моих размышлений Николай Иванович. Мама сказала, что вы на дачу хотите съездить.
-Ага, только ведь на работу надо.
-Ну, насчет работы ты можешь не волноваться. Поезжайте. Ей сейчас отдых нужен. Побудь рядом с ней хотя бы недельку.
-Спасибо Николай Иванович.
-Ладно, давайте, аккуратно там. Я к выходным заскочу. Да, кстати, поедем ко мне, я тебе кресло инвалидное дам. Жена умерла, а кресло осталось. А то сам знаешь, в наших больницах ничего не дождешься.

Договорился с Евгенией Николаевной, медсестра с тридцатилетним стажем, да к тому же наша соседка, будет присматривать за мамой, на время моих командировок.
-Лен, ты давай тоже, не ссорьтесь только. Ты же знаешь, маме сейчас нельзя волноваться. Заходи к ней почаще. Меня целый месяц не будет. Все, давай, мне в аэропорт надо.
Захожу в мамину квартиру.
-Да мам, на месяц. Это важная для нас поездка. Ну все, давай. Смотри аккуратно здесь без меня. И с Ленкой не ругайтесь, тебе нельзя волноваться.
-Не подходит она тебе.
-Мам, все, давай не будем. Я пожалуй как-нибудь сам разберусь. Ну все, я побежал. Целую ее в щеку.
-И тебе удачи.

Оставалось последнее совещание. Побрившись, спускаюсь в гостиничный кафе-бар, завтракаю. Какое-то непонятное ощущение внутри, в груди. Сердце сжимается.
-Алло, Евгения Николаевна, у вас все нормально. Как мама?
-Нормально все, не беспокойся. Спит она. Я только ей укол сделала.
-Да, сегодня вечером прилечу. Ну все, до свиданья. До вечера.

Как же долго тянулся этот месяц. Ну вот и все, последнее совещание окончено, мы получили этот кредит. Все, осталось только забрать из гостиницы вещи, перекусить и в аэропорт.
-Алло Сергей. Это Евгения Николаевна.
-Что, что случилось?
-У мамы был повторный приступ. Врачи не стали забирать ее в больницу,сказав, что передвигать ее очень опасно. Поставили капельницу. Сейчас вот только доктор уехал. Давление стабилизировалось.
-Спасибо вам, что позвонили. У нас нелетная погода, отложили рейс на три часа.

-Девушка, милая, ну может можно что-то сделать. У меня мама при смерти.
-Я сожалею молодой человек, но от меня ничего не зависит. Все рейсы отложили. Посмотрите погода какая.
Молча сижу в баре, пью, пускаю дым в потолок. Наконец-то объявляют рейс.

-Как это случилось?
-Сергей, не хотела говорить, но: Она сидела у окна, воздухом дышала, я подошла чтобы накрыть ее пледом, прохладно было уже, подъехала машина, а там: твоя Ленка с каким-то мужиком в машине целовалась. Машина как раз под фонарем стояла. Все видно было как на ладони. Она успела, мне и сказать только что: -Смотри Жень, я же говорю, не пара она ему, и, стала задыхаться.
Я переложила ее на кровать и в скорую позвонила. До их приезда укол сделала.

Открылась дверь и зашла Ленка.
-Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка.
Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает.
-Вон из моего дома. Вон, вон, блядь, я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться.
Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму.

-Мам, я опять обкакался,- из своей кроватки улыбался я.
Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря:
-Ах ты мой маленький засранец.
Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть.
-Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо.

После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки.
-Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться.
Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды.
-Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь.
-Кхшш, кхшш.
-Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила:
-Ложечку кашки съешь и поправишься.
-Ну вот мам, молодец. Давай еще немного.
-Кхшш, кхшш.

Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет.
Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки - кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю.
-Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит.
Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее.

Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца.
Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство.
-Ааа, мама больно,- орал я на весь двор.
-Что случилось, обнимая меня,- спросила мама.
-Я с дерева упал, показывая свои руки, которые были все в занозах,- плакал я.
Она меня уложила на кровать, смазала йодом ссадины. Я помню только ее руки, которые могли незаметно вынуть все занозы, погладив, убрать боль. Как же мне сейчас хотелось вытащить занозу из ее сердца.

Проснулся от шума телевизора. Осторожно встал, чтобы не тревожить маму. Иду на кухню, выпить стакан воды. Возвращаюсь, накрываю ее, наклоняюсь поцеловать. Холодный ветер, распахивая окно, врывается в комнату. Холодное лицо, с застывшей улыбкой.

Ночной ветер треплет волосы, дает забыться, успокоиться. Надышаться можно только ветром. Два дня на даче. С детства не переношу процедуры подготовки к похоронам.
Отпетые священником псалмы, плач женщин за моей спиной, горсть земли в руках. Последний путь.
-Серега ты идешь,- окликнул меня Ромка.
-Нет, вы идите, я побуду еще.
-Мамка твоя?- вывел меня из раздумий чей-то голос. Это были могильщики.
-Да.
Они присели рядом. Я разлил по стаканам оставшуюся водку.
-Меня Кузьмичом все кличут, а это дружище мой - Колян.
Помянули.
-А моя мамка вот, рядом покоится,- показывая рукой на соседнюю могилу, проговорил Кузьмич.
-А твоя?- обратился я к Коляну.
-Я ее не знаю. Я из детдома.
Помолчали. Колян сбегал еще за бутылкой водки.
-Давайте,- сказал я, наполняя стаканы, за всех живых матерей-здоровья им, и, за всех ушедших - пусть земля им будет пухом.

Я поднял к небу влажные глаза:
-Посмотри мама на этих славных детишек. Как ты и хотела: мальчик и девочка.
На мою жену, на этот залитый солнцем двор. Прислушайся. Ты слышишь? Шум волн, крики чаек. Это была твоя мечта, иметь домик на берегу моря, видеть меня счастливым. Посмотри же - я счастлив, только мне не хватает тебя.

Легкий ветерок качнул кресло-качалку. На секунду мне показалось, будто она сидела в нем и смотрела на все это такими же счастливыми глазами, как и я.
Солнце озарило землю. . Эх: Земляне.
Почему то вспомнились слова из книги Г. Г Маркеса Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник ".

Сто лет одиночества прошли. Я возвращался на свою родную землю. О которой я никогда не забывал и не забуду. На землю, где покоится прах матери.
Издалека заметил, покрашенную ограду, ухоженную могилу, свежие цветы на ней.
-Не обманул Кузьмич. Присматривает,- каким-то теплым чувством разлилось по телу.
Открыл калитку, зашел, присел на скамейку:
-Здравствуй, Мама. Я дома.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:21    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.

Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не мдвигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.

Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть. Наверное, с картофельным пюре и грибами, медленно сказала она. Потом, подумав, добавила – ты только не обижайся. И затянулась сигаретой. Не буду, сказал он. – Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.

Она непонимающе посмотрела на него.
Да нет, ничего, вздохнул он. И стал чистить картошку.
Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами.

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.

Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. Какая прелесть, захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. ДЛЯ-О-МА-РО-В – по слогам прочитала она и улыбнулась - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик. И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. Удобно – заботливо спросила она. Ещё бы, натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, совсем другое дело. Вот что значит техника. Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
То есть то, что от него осталось.

Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.

Пожалуй, тут только на два раза и осталось, думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.

С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней. Ешь, а то остынет – строго сказал он. Хорошо, любимый, ответила она и изящно взяла вилку.

Он сидел напротив и смотрел, как она ест.
Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым. Ещё бы, облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами. Только мало – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта. Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, терпеливо проговорил он. Я знаю, жалобно протянула она. Но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется. Он вздохнул. Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь? Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
Они с ментолом.
Да какая разница.

Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. Ну вот почти и все, сказал он засыпающему Городу. Ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…

Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.

Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце. Я люблю тебя, прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. Доедай, и я, наконец, высплюсь, подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. Наверное, ты оставила немного на потом, любимая. Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла, думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – любимая, любимая, люблю тебя…

Последний кусочек сердца она съела на завтрак. Он умер с открытыми глазами, улыбаясь, и его улыбка немного растопила холодное февральское небо.


СообщениеСб фев 05, 2011 06:22    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
И это я еще не искал закладки в своем делишиусе :)


СообщениеСб фев 05, 2011 06:24    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Раннее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать.
Не сказал бы, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, никаких роз, только весенние цветы... праздник же весенний.
Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я
почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла ненадолго, щас вернется, сказала
тетка, торговавшая по соседству солеными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда
представил, как обрадуются мои женщины: дочка и жена.
Напротив меня стоял старик. Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то
привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,
был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из-под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… его очень трусило, но она стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.

К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка, милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш! Попрошайничать надумал? давай вали, а то… - прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, не пью я, мне бы одну веточку… сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали отсюдава! - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя - 5 рублей ветка,- с какой-то едкостью в голосе сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля? - как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Он жрожал, как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти? Щас я тебе найду!- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи! Беги к своей алкашке, дари! - дико захохотала дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам и цветы смотрели в землю…На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты! - я просто не знал, как можно назвать такого человека. -Да что же ты делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.

- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица, сколько стоит твое ведро? Отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 5000 рублей, - сказала продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюры, вытащил цветы и протянул их деду.
- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 5 штук , а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы… они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.

Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед- спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…


СообщениеСб фев 05, 2011 06:27    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Так, вспомнить бы пароль от delicious...


СообщениеСб фев 05, 2011 06:41       
kalfany, ты решил под сон грядущий меня на слезы пробить?((


СообщениеСб фев 05, 2011 07:10    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Pr()}{eR, жаль что у меня старые закладки похерились
а новых хрен да маленько :(


СообщениеСб фев 05, 2011 07:10    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
Золотые искры утреннего света опустились на выпавший ночью первый снег и он засветился и засверкал мириадами маленьких вспышек, ослепляя все вокруг себя. Каждая снежинка была по-своему необыкновенна и прекрасна, издавала свой особенный чудный свет, завораживающий и притягивающий. Но недолго лежать этому великолепию. Через несколько часов проснувшийся город растопчет его в слякоть миллионами ног и автомобильных шин, размажет бурой грязью по тротуарам и площадям.

***

Трошка был обыкновенным бомжем, бродягой, каких много на улицах Москвы. Каждое утро выбирался он из подвала или сарая где бог сподобил его переночевать и шел просить подаяние или собирать бутылки на улице, таща за собой свой нехитрый скарб. Вместе с ним всегда можно было видеть Кузю – желто-серую собаку непонятной породы.
Трошка нашел Кузю несколько лет назад, когда, спасаясь от холода, забрел в подъезд жилого дома. Бродяга залез под лестницу и заснул там, завернувшись в одеяло, а наутро заметил, что рядом с ним примостился щенок, который сопел, свернувшись калачиком у него на груди. «Эх ты, дурилка! Ну что ж, если уж сам пришел, видно придется теперь вместе нам с тобой горевать», - подумал Трошка и взял собаку с собой. Когда он поднял Кузю на руки, вдруг заметил, что к его шее привязан какой-то маленький брелок.

«Гляди-ка медаль! А собака-то породистая! Может быть даже какой-нибудь редкой породы!» - бродяга разменял седьмой десяток и глаза у него были уже давно не те, он не смог разглядеть что было написано на ярлычке, и поэтому просто завернул его в платок и бережно положил в карман.
С тех пор Кузя повсюду сопровождал его. Он оказался неприхотливым и быстро привык к бродячей жизни. Трошка научил его разным командам и пес даже помогал бродяге собирать бутылки. Правда, часто он плутовал – вместо стеклянных из-под пива приносил пластиковые из-под газировки, которые не стоили ровным счетом ничего.
Трошка никогда не бил своего любимца, но что-то такое ему говорил, что собака поджимала хвост и удирала на поиски «правильной» бутылки. - Ну прямо бомж настоящий ни дать ни взять. Вы только гляньте как он бережно с тарой обращается, - шутили Трошкины друзья, такие же бездомные, как и он сам.

На это Трошка обижался: «Ну какой же он бомж! Он породистый! У него и медаль есть, если хотите знать! Мы с ним еще на выставках первые места будем брать!» И если спорщики не утихали, Трошка доставал из кармана свой носовой платок и медленно для эффекта разворачивал его, демонстрируя публике собачью «медаль». Однажды Кузя вечером не вернулся. И появился только на следующий день. Обрадовавшийся Трошка кинулся к своему любимцу, но заметил, что с собакой что-то не так.
Пёс понуро ковылял, заваливаясь налево. Трошка бросился к нему и ужаснулся: весь бок у пса был обварен – шерсть на нем почти полностью вылезла и торчала из покрасневшего мяса только редкими клочками.
«Господи, да кто же так тебя?» - закричал-засуетился Трошка, - «Что же это такое? Да как может это случиться?» Он подбежал к собаке и взял ее на руки. Видно Кузе было очень больно, потому что он заскулил. Но при этом не зарычал, а тихо лизнул хозяина в лицо, то ли утешая, то ли подбадривая его.
«Товарищ милиционер! А где здесь больница для зверей?» - кинулся Трошка к постовому. Тот пробормотал что-то сквозь зубы и уставился в землю, словно не замечая стоящего перед ним человека. «Ну где же?»-настаивал бродяга. Не дождавшись ответа, он обратился к первому попавшемуся прохожему, затем к другому. Наконец ему показали.
Трошка влетел в приёмную ветеринарной клиники, держа пса на руках. Люди, видя его, в грязных оборванных лохмотьях, в дырявых, давно сношенных ботинках и не раз штопаных штанах с выпуклыми коленками, держащего на руках изувеченную собаку, отшатывались в стороны, становились у стен, чтобы случайно не запачкаться, не замараться о него, а он никого не замечая, ворвался в кабинет хирурга. - Вот, смотрите, что с собакой!
-Да не суетитесь, гражданин, не суетитесь! Что случилось? – врач поднял глаза от бумаги.– Господи, да как вас…да как тебя вообще сюда пустили? Кто такой? – захрипел он вдруг.
-Погодите! Ну подождите же! Ну доктор! – начал униженно причитать Трошка. – Да это же не простая собака! Она не моя!
-А чья же?
- Ну я ее нашел в подъезде. Но она породистая, - начал он быстро уверять врача. – Вот такая породистая! Медаль у нее есть! Сейчас сами увидите! Секунду! Трошка достал из кармана медаль и показал ветеринару: «Вот! Смотрите!» Доктор несколько секунд изучал ее, затем внимательно посмотрел на Трошку и вдруг смягчился. «Ну ладно, сейчас я вашу собаку перевяжу. Спасем вашего медалиста». Он смазал Кузин бок каким-то лекарством, а потом перемотал бинтом.
«Только больше сюда ни ногой! Ясно?» Трошка кивнул.

Прошло несколько месяцев, а Кузя все никак не выздоравливал. Трошка отказывал себе во всем, но носил собаке лучшее из того, что мог достать.
- Леночка, дай беляшик? – упрашивал он знакомую ларечницу. – У меня ведь собака больная, ей мясо нужно. Ну ради Кузи, а? Ну что тебе стоит?
- Эх, нахлебник старый, небось сам ты беляши эти и уплетаешь, - говорила она, но все же не отказывала.
- Спасибо! Бог тебя не забудет! Вот увидишь, поправится пес, какие мы призы возьмем!
На международных выставках побеждать будем!
- Эх не трепался бы ты лучше… Какие там призы!- устало махала рукой женщина.
- Верно-верно! Возьмем! Доктор как медаль Кузькину увидел, так и сказал: буду породу спасать. И денег за лечение не взял!
С наступлением холодов Кузе стало только хуже. У него отказала задняя лапа и теперь он ходил спотыкаясь и прихрамывая. Но Трошка уже не мог показать его ветеринару.
Он и сам заболел. Его постоянно мучил сухой кашель, от которого не спасало даже самое лучшее одеяло, которое бродяга сшил когда-то из нескольких матрацев. Наверное, он мог бы пойти в приют для бездомных, но с собаками туда не пускали, а он боялся, что Кузя без него пропадет. Поэтому жил он где попало, чаще всего – под железнодорожной платформой. Той самой ночью, когда выпал первый снег, Трошке стало совсем плохо. Он вдруг резко дернулся во сне и рефлекторно изо всех сил прижал к себе собаку. Кузя взвизгнул от боли и отскочил в сторону. Но поняв, что хозяину плохо, вернулся к нему, обнюхал и стал лизать ему лицо.
Трошка не двигался, он уже еле-еле дышал. Кузя принялся бегать вокруг хозяина и отчаянно лаять. Случилось это в два часа ночи, на улице было безлюдно, но он все же наскочил на двух молодых ребят, в сильном подпитии возвращавшихся домой. Они попытались отогнать странного пса в грязных бинтах, покрытых засохшей кровью. Но он не отставал, а словно звал их куда-то. Внезапно пёс скрылся в темноте и вернулся, держа в зубах бутылку. Настоящую "чебурашку", за которую в любом пункте приема стеклотары дают не меньше пяти рублей. Он стоял перед ними, виляя хвостом и неестественно подпрыгивая на одной задней лапе.
- Так он фокусы умеет показывать! – засмеялись прохожие. – Але-Ап! Ну! Апорт! Фас! Тьфу ты.
Видя, что пёс не слушается, ребята махнули на него рукой и пошли дальше. А Кузя вернулся к своему хозяину. Наутро их нашли вместе – человека и собаку.
«Черт, опять эти бомжовские жмурики, да еще и псина дохлая, - бормотал санитар, поднимая труп. – И когда же этих бичей поселят, наконец, на необитаемом острове, чтобы они нормальным людям жить не мешали?» Из руки трупа вдруг выпало что-то блестящее.
- Что это? – спросила стоящая рядом медсестра. Санитар повертел металлическую пластинку в руке: - Да это брелок такой от джинсов.
Видишь вот тут мелкими буквами написано: «Левайс, США». -Он пригляделся:
Только это не Левайс и не США на самом деле. Они таких не делают. Фальшивка. Этого добра у вьетнамцев на рынке полно. Он безразлично выкинул пластинку и машина уехала.
Когда поднялось солнце и первый чистый снег заблестел ему навстречу, маленькая металлическая табличка засветилась еще одним огоньком на белоснежном одеяле, внося свою лепту в красочность нового дня. Она сверкала яркими неподдельными лучами и свет этот уходил далеко в небо, пропадая в облаках.


СообщениеСб фев 05, 2011 07:12    Профиль    
Bonbons-Candies

Сообщения: 9729
Карма: 211
10.34. Таня и Антон.
- Антоша, это я. Привет. Как твои дела, милый? – ласково говорил голос на том конце провода.
- Слушай, я еще сплю. Сто раз тебе говорил, – не буди рано в выходные! – пробурчал он.
- Прости, прости, я только хотела узнать, мы сегодня пойдем на каток?
- Что я, маленький мальчик что ли, с тобой кататься? Иди, если хочешь. Тань, тебе уже девятнадцать, а ты все глупостями занимаешься. Все, я сплю.
- Прости меня еще раз, что разбудила тебя, милый. – На том конце провода уже слышались лишь короткие гудки.

13.40. Таня и Антон.
- Тоша, ты проснулся?
- Ага. Ем.
- Доброе утро, солнышко! – обрадовалась она.
- Утро. Что делаешь?
- Вот сижу одна дома, смотрю по телевизору какую-то комедию. Мы погуляем?
- Тань, попозже перезвони, в дверь звонят.

15.00. Антон и Стас.
- Стасон, здорово. Пошли пива пить?
- Здорово. Че так рано? Танюха в гости не звала что ли? – засмеялся Стас.
- Да ну ее. Задолбала! То ей на каток, то ей в театр, блин. Ну что я в этом ее театре забыл?
«Культурная революция», тоже мне! – закипал он.
- Ну, успокойся, это же мелочи. Девчонки все немного того, «с приветом».
- Это точно.
- Давай в пять, в баре на Островского.
- Лады. Жду.

16. 20. Таня и Антон.
- Тош, это я. Чем занимаешься? Я уже соскучилась! – он слышал, как она улыбается в трубку.
- Танюш, тут неожиданно шеф позвонил с работы, надо выйти, там какие-то проблемы с отчетом возникли. Если успею, я вечером забегу. – протараторил он.
- Хорошо… Я буду ждать… Пока, любимый. – расстроилась девушка.
- Пока, пока.

23.30. Таня и Антон.
- Тоша, куда ты пропал? Я так волновалась! У тебя телефон все время отключен был. Что-то случилось, родной? – обеспокоенный голос на том конце провода чуть не плакал.
- Успокойся. Все в порядке. Просто что-то с сетью было. Прости, я задержался, не успею к тебе зайти. Я уже дома, сейчас спать лягу. Завтра снова надо на работу выйти.
- Спокойной ночи, милый… Скажи, что ты меня любишь!
- Люблю. Пока.

6 января.
11.00. Таня и Антон.
- Тоша, доброе утро! Как работается?
- Какая работа, ты че, с ума сошла? Сегодня же выходной!
- Ты же вчера сказал, что работаешь сегодня…
- А… ну да, конечно, - замялся он. – Работаю. У всех людей выходной, один я, как осел, работаю!
Все, пока, у меня дел по горло. – пробормотал он сонным голосом.

13.00. Антон и Катя.
- Девушка, здравствуйте, можно с вами еще раз познакомиться, а то я не верю, что встретил вас наяву! Может быть, вы мне приснились? – заигрывал Антон.
- Катя. Антон, не прикалывайся. Я тебя узнала. Какие планы на сегодня?
- Сегодня я полностью в твоем распоряжении, дорогая! Кино, ресторан, дискотека – все, что хочешь.
- Тьфу на тебя, - засмеялась девушка. – Опять прикалываешься. Вроде я тебе ясно говорила, – я буду с тобой встречаться, только когда ты бросишь эту свою истеричку.
- В процессе. Эта истеричка, между прочим, твоя подруга. Ну, так что вы выбираете на сегодня, прекрасная незнакомка?
- Ресторан, - засмеялась она и побежала наряжаться.

19.00. Таня и Антон.
- Тоша, ты мне совсем не звонишь… Ты забыл про меня, солнышко? – грустный голос действовал угнетающе на этого желающего радоваться жизни молодого человека.
- Тань, я с клиентами. Дела. Я позвоню. – он бросил трубку.

8 января.

03.00. Таня и Катя.
- Катюш, прости, что я так поздно. – плачущий голос подруги заставил девушку встрепенуться и вылезти из объятий спящего Антона.
- Тань, ты с ума сошла??? Сейчас же три часа ночи! Надеюсь, случилось что-то важное, иначе я тебя убью. – ругалась она.
- Катюш, Антон пропал! Звоню, звоню, а он или не отвечает или телефон отключен. Я так волнуюсь.
- Да придет твой Антон, никуда не денется. По бабам, наверное, пошел. – огрызнулась подруга.
- Нет, ты не понимаешь! Вчера же было Рождество, мы всегда его вместе отмечали. А тут он даже не позвонил, не поздравил меня. Это же святой праздник, он не мог нарушить наши святыни.
- Дура ты. Спи. Все хорошо будет. Завтра он явится, я тебе обещаю.
- Откуда ты знаешь?
- Просто поверь мне.
- Спасибо, Катюш. – она перестала плакать и положила трубку.

14.00. Антон и Таня.
- Танечка, прости. У меня украли телефон, я не смог тебя поздравить. Пожалуйста, прости меня, милая. – виновато бормотал Антон.
- Конечно, прощу. Тошенька, как я рада, что с тобой все хорошо! Я так беспокоилась, милый. Мне даже плохо стало. Я тебя люблю, солнышко. – чуть не кричала от радости она.
- Все, все, милая. Успокойся, ладно? Я приду сегодня.

9 января.

10.00. Таня и Антон.

- Тоша, доброе утро.
- А, это ты… Привет. Я работаю.
- Я не буду отвлекать. Просто скажи мне, что не так. Почему ты так рано вчера ушел? Почему не
остался, я ведь просила… - почти плакала девушка.
- Тань… Мне сейчас некогда, пойми ты. Я перезвоню. – он отключил телефон и покрепче обнял спящую Катю.

11 января.

17.00. Антон и Таня.
- Танюш, спасибо за подарок… - виновато поблагодарил он. – Мне очень понравилось.
- Антон… Где ты был? Я ждала тебя до восьми вечера. Я думала, что твой День Рождения мы вместе отметим. Как ты мог? – обиженно говорила она.
- Тань… приехали какие-то родственники дальние из деревни меня поздравить. Пришлось им город показывать. Мы в театре были. Разве мама тебе не сказала? – сказал он заученную фразу.
- Нет… Она сказала, что ты с утра ушел и не возвращался, напоила меня чаем и просила подождать…
Сказала, что ты со мной этот день провести решил.
- Тань… ну вот тебе и на… Это, конечно, по отцовской линии родня, но я же велел ей предупредить тебя. Сегодня я приду, милая. Мы сходим с тобой, куда захочешь.
- Я никуда не хочу.
- Тогда дома посидим, обнявшись… Хорошо? Я скучал.
- Я буду ждать тебя.

18.00. Катя и Антон.
- Приветик! Как настроение? Спасибо за вчерашний вечер, было просто супер! Как будто не твой
День Рождения был, а мой.
- Катюш, как я рад тебя слышать.
- Поэтому… сегодня… затаи дыхание…затаил?
- Затаил…
- Я тебя в ответ приглашаю на мою заснеженную дачу, где мы будем совершенно одни! Здорово?
- Ага. Только я сегодня не могу. Решил окончательно порвать с Таней. Пойду разговаривать с ней.
- Ну, если тебе эта ненормальная дороже, то ты еще не знаешь, чего лишаешься, - она бросила трубку в ярости.

19.00. Антон и Катя.
- Катюш, я передумал. Давай сегодня вместе проведем вечер? Когда зайти?
- Ты опоздал. Я уже нашла того, кто не отказывается от такой девушки, как я.
- Что??? Не понял… Это как? За час уже нашла? Да кто ты после этого? – заорал он.
- А я никогда и не говорила, что я примерная девочка, которая сидит дома, смотрит в рот любимому и донимает его постоянными и глупыми: «А ты меня люююбишь?» - захохотала она и бросила трубку.

20.10. Таня и Катя.
- Катюш, это я. Ты знаешь, он опять не приходит… Я чувствую, что снова сегодня повторится как всегда… А я так по нему соскучилась.
- Танька, ты меня уже задолбала! Мне наплевать, придет он или нет! Из-за тебя, идиотки, он меня кинул! – заорала в трубку она.
- Что? Кто кинул? Не поняла… - смутилась девушка.
- Да Антон твой, придурок! И вообще, мой тебе совет, подруга… Брось-ка ты этого кобеля и найди себе нормального парня. Ты его, кстати, не устраиваешь в постели совершенно.
- Что? Катя… Я ничего не понимаю… Что на тебя нашло?? – начиная осознавать что-то страшное, спросила Таня.
- Да мы с ним спали вместе! Он – огонь, ему нужна такая же, а не размазня, как ты. Ясно?
Бревном лежишь и парня гробишь, у него так сексуальный дефицит какой-нибудь разовьется. Знаешь, как мы с ним? И так, и эдак! Давай я тебе опишу, как он любит??? Давай, а??? – билась она в истерике, пока не услышала короткие гудки телефона.

13 января.

10.00. Антон.
- Блин, Танька, ну возьми же трубку! Я знаю, что осел… Слава Богу, хоть не успел с тобой порвать, а то куковал бы тут один.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

14 января.

15.00. Антон.
- Таня, ну возьми же трубку, в конце концов! Ну, дурак я, дурак. Но ты же любишь меня и все простишь.
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

15 января.

04.00. Антон.
- Танечка… Я уснуть не могу… Все какие-то ужасы снятся… Где же ты, любимая…
- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.

16 января.

09.00. Антон.
- Танюша! Наконец-то! Куда ты пропала? Я приходил вчера, никого дома не было.
- Это не Таня… Это ее мама… - голос женщины дрожал.
- Теть Лена, позовите, пожалуйста, Таню.
- Ее нет больше…
- Не понял… Вопросительный знак может сочетаться с восклицательным знаком для обозначения удивления (по правилам русской пунктуации первым пишется вопросительный знак). – закричал он.
- Таня умерла… 11 января… Она вышла вечером из дома, сказала, что пойдет к тебе… Утром ее нашли на снегу, она замерзла.
- Как замерзла? Ведь не так холодно же было… С ней что-то случилось? Что? Сердце? Ударил кто-нибудь? – не понимая, что ее больше нет, он все равно пытался выяснить, почему.
- Она лежала на снегу в распахнутой курточке, раскинув обе руки в стороны… Мы звонили тебе домой, но тебя не было.
- Я в баре был… простите… - он повесил трубку и заплакал, глядя на их фотографию, где она улыбается и обхватывает его тонкими ручонками.

17 января.

05.00. Антон.
- Танюша… Ты меня уже никогда не услышишь, а я набираю твой номер, чтобы услышать твой грустный голос… Танечка… Моя родная девочка… Как давно я тебя так не называл. Как давно жалел ласковое слово, теплый взгляд, нежный поцелуй. Не находил минутки, чтобы зайти к тебе… Ты ведь ничего не знала о Кате и никогда бы не узнала… ты же так верила мне всегда… Что я не предам, что не уйду, что всегда буду рядом. А я, как последний кретин, искал радости и счастья на стороне, когда оно было так близко. Ты уже никогда не откроешь мне дверь и не бросишься мне на шею со словами: «Здравствуй, любимый, как я скучала!» Ты никогда не будешь бегать по весеннему лесу и срывать ромашки, чтобы погадать на «любит – не любит» и лукаво смотреть мне в глаза. Ты никогда не получишь море неподаренных мною роз… Ты никогда не будешь напевать себе под нос попсу, выводя меня из себя этой мелочью… Ты никогда не будешь плакать от обиды, непонимания или от того, что я слишком долго не приходил… Ты никогда не оденешь белое платье, не будешь барахтаться у меня в руках и дарить свадебные поцелуи… Ты никогда не будешь лежать передо мною, стесняясь своего тела и обнаженной детской души, и смеяться, когда я легонько кусаю мочку твоего правого ушка… И ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя любил…

- Аппарат абонента выключен или временно недоступен.


Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Новая тема Ответить  [ Сообщений: 100 ]  стр Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Часовой пояс: UTC + 2 часа [ Летнее время ]


Кто здесь?

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения